Улыбка святого Валентина - Лейни Дайан Рич

– Удивительно, что вам еще не наскучила моя трескотня, – неожиданно для самой себя произнесла я, заерзав на кровати.

Он пожал плечами и ответил, очень отчетливо и приятно для слуха выговаривая слова:

– Мне доставляет удовольствие слушать людей. Именно из таких откровенных разговоров я и черпаю материал для создания своих литературных героев. И не только я один, как это вам известно, Элоиза.

– Однако я способна ходить строго по прямой, – заметила я.

Меня немного коробило, что он упорно называет меня именем девицы сомнительного поведения, которую Питер сделал главным персонажем своей книги. В душе я была даже рада, что эта пачкотня пылится на полках книжных магазинов. Очевидно, по кислому выражению моей физиономии Йен сделал вывод, что мне эта тема неприятна. Он вздохнул:

– Ну ладно, о Питере мы больше говорить не будем. Уже одно только упоминание о нем вас огорчает.

– Ничего подобного! – возразила я. – Можем продолжить этот разговор и перемыть ему все косточки.

– Я бы предпочел, чтобы во время нашей приятной беседы у вас не кривилось лицо. Лучше расскажите мне, к примеру, о своих литературных предпочтениях. Какое ваше любимое произведение? – Йен сделал значительную мину, приготовившись услышать от меня нечто сокровенное.

– Да что мы все обо мне и обо мне! – воскликнула я. – Лучше вы назовите свою любимую книгу!

– Право же, вам это не будет интересно, – уклонился он от ответа. – Вы куда более яркая личность, чем я.

– Возможно, только для вас одного. Но я себя лучше знаю. Так что извольте ответить! – стояла на своем я.

– Любимой книги у меня нет, – вздохнув, сказал Йен. – То, что я в данный момент читаю, то мне и нравится.

– А вы, оказывается, хитрец! – воскликнула я. – Что ж, в таком случае назовите свой любимый цвет!

Йен взглянул на потолок и изрек:

– Голубой.

– Это банально, – огорчилась я. – Голубой предпочитают все мужчины.

– Неправда, моему отцу нравился красный, – возразил Йен.

– Вы были когда-нибудь женаты? – спросила я без обиняков.

Он замер и, сглотнув ком, кивнул:

– Да, был, но давно. Теперь мне даже кажется, что это было не со мной. Кстати, я вам уже говорил, что творения Шекспира приписывают Марло?

– Этот фокус у вас не пройдет, – погрозила я ему пальцем. – Скажите, а как вы относитесь к... – Я не договорила, внезапно отчетливо осознав, что мы сидим настолько близко друг к другу, что почти соприкасаемся носами. Во всяком случае, я явственно чувствовала, что от него пахнет вином.

– Продолжайте, – сказал он, улыбаясь, но глядя на меня вполне серьезно. Мне вдруг вспомнилось, что именно находится в пластиковой сумочке, которую дала мне Бев, и я покраснела.

– Вы помните, что я говорила вам о «порхании»? – грудным голосом спросила я.

– Да, – прохрипел он в ответ, и левый глаз у него странно дернулся. – Такое невозможно забыть...

Я коснулась ладонью его колючей щеки. На ощупь она была похожа на теплую наждачную бумагу. От моего прикосновения Йен вздрогнул и с шумом вздохнул. По телу у меня пробежала дрожь. И как это я раньше не замечала, что обожаю трогать теплые шершавые предметы?

– Если хотите, мы могли бы сейчас отправиться в полет – прошептала я, взглядом умоляя его поцеловать меня.

Йен отреагировал как истинный английский джентльмен: он поцеловал мне руку, встал, забрал у меня бокал и сказал:

– По-моему, пить нам больше не надо.

Он поставил бокалы на столик и задул свечи.

– Не беспокойтесь, Йен, у меня в аптечке есть презервативы, – поспешила сообщить я.

Он рассмеялся, присел на край кровати и сказал:

– Соблазнять будущего доктора философии, воспользовавшись его опьянением, мне не позволяют мои принципы.

– Ага! – только и смогла вымолвить я, не уверенная, что способна отчетливо произносить звуки. Хотя меня так и подмывало оспорить его заявление, будто я пьяна. Что такое для меня выпить бутылку-другую сухого вина? Ерунда!

– Только не обижайтесь, – мягко проговорил Йен, склоняясь надо мной. – Я вовсе не хотел вас унизить или оскорбить.

– Но вы же меня отвергли, – шумно выдохнула я.

– Вы меня неправильно поняли, я вас не отвергал, – отстранившись, загадочно ответил Йен.

– Ладно, как вам угодно! – воскликнула я, схватила плед и укрылась им до подбородка. – Все хорошо. Уходите! Спокойной ночи. – Я повернулась на бок, спиной к нему.

Йен стал нервно метаться по комнате, затем все стихло, и я решила, что сейчас хлопнет дверь. Но вместо этого услышала характерный звук расстегиваемой ширинки. Какая-то неведомая сила подбросила меня на кровати. И я увидела, что Йен снимает брюки.

– Ставки больше не принимаются, сэр Йен! – воскликнула я. – Отправляйтесь на свою ферму, к своим козам.

Он рассмеялся и, переступив через упавшие на пол брюки, стянул с себя футболку. Увидев его в одних спортивных трусах, я тихо охнула. Он был импозантен. , .

– Не в моих правилах оставлять женщину ночью одну, – сказал Йен, откидывая плед и располагаясь рядом со мной. – Но не думайте, что я немедленно перейду к активным действиям. Нам обоим не следует забывать о своей репутации! Во всяком случае, не нужно добавлять к старым пятнам новых. Вы на редкость непростая женщина, Элоиза. – Он положил руки себе под голову.

– Не смейте так меня называть! – прорычала я, вцепившись пальцами в край пледа.

– Ах да. Извините. Не соблаговолите ли поставить будильник на шесть часов? По утрам я имею обыкновение творить.

Издав отчаянный вздох, я неохотно выполнила его просьбу. Йен повернулся ко мне спиной и затих. Я фыркнула, вскочила с кровати и направилась к шкафу.

– Не могли бы вы не смотреть на меня? – на всякий случай сказала я.

– У меня нет глаз на затылке, – пробурчал он.

– Вы что, шуток не понимаете?

– Ах, как смешно! – воскликнул Йен и укрылся пледом с головой.

Я передернула плечами, сняла платье, переоделась в майку и трусики, вновь нырнула под плед и легла на спину, вытянув руки вдоль туловища.

– Мне уже можно открыть глаза? – спросил он. Это был образчик английского юмора, разумеется.

– Да! – ответила я с чисто американским лаконизмом.

Йен выбрался из-под пледа, повернулся ко мне лицом, подпер голову ладонью и, как мне показалось, улыбнулся.

Уставившись в потолок, я спросила:

– Можно задать вам один вопрос?

– Задавайте, – хрипло ответил он. – Нет, определенно вы неординарная женщина.

– Вы не забыли, что я отозвала свое предложение «полетать»?