Поцелуй со вкусом манго - Джанет Маклеод

Войдя в «Чайную Герберта», Софи была поражена буйством красок, казавшихся особенно яркими после серых пыльных улиц западной окраины Ньюкасла. Помещение было украшено разноцветными лентами и китайскими фонариками; на столах, покрытых накрахмаленными белыми скатертями, стояли вазы с цветами и блюда с лакомствами: сэндвичами, фруктовыми пирожными и ломтями шоколадного торта, который Тилли любила больше всего.

Софи разглядывала ярко-желтые стены с изображениями сфинксов, увешанные драгоценностями фараонов и исписанные черными египетскими иероглифами, пальмовые ветви в латунных подставках на мозаичном черно-белом полу.

Странно было попасть из шумной обыденности рабочего квартала в этот ослепительно яркий оазис праздника, наполненный звуками струнного квартета.

Встревоженная Тилли ухватилась за руку Софи.

— Зачем накрыли так много столов? Я хотела, чтобы все было скромно.

Привлекательная темноволосая женщина в старомодном платье подошла поприветствовать их.

— С днем рождения, Тилли! — сказала женщина, целуя ее в покрасневшую щеку. — Тебе очень идет это синее платье.

— Кларри, какое великолепие! — Тилли изумленно уставилась на хозяйку. — Столько хлопот. Я этого не заслуживаю.

— Несомненно, заслуживаешь, и не такие уж это хлопоты, — улыбнулась Кларри. — Всю работу сделали Лекси с девочками.

Она обернулась к Софи, восхищенно глядя на стройную девушку в коротком платье из кремового крепдешина, изящной черной шляпке и лайковых перчатках.

— Неужто эта прекрасная юная леди и есть та самая Софи Логан? И она по-прежнему любит пирожные с заварным кремом?

Софи расхохоталась, пожимая Кларри руку.

— Еще как! А у вас они по-прежнему самые лучшие в стране?

— Ты все так же мила, как я погляжу. И пирожные все так же хороши. Ешь, сколько сможешь. Лекси будет очень рада.

— Какое прекрасное кафе! — восторженно отметила Софи. — В Эдинбурге я ничего подобного не видела, хотя кафе там много.

— Это не моя заслуга. Моя сестра Олив украсила помещение в современном стиле, — сказала Кларри. — С тех пор как я перехала жить в Индию, она помогает Лекси вести здесь дела. Мы с мужем сейчас лишь финансируем это кафе.

— А где Адела? — спросила Тилли. — Я надеялась, что она будет здесь.

— Олив приглядывает сегодня за этой маленькой дикаркой. Старшие братья и сестры скоро совсем ее разбалуют.

— Да, я знаю, как это бывает. — Широко улыбаясь, Софи взяла Тилли под руку.

Кларри поприветствовала мать и сестру Тилли и провела их внутрь. Она сразу же усадила миссис Уатсон на стул, заметив ее затрудненное дыхание и бледный вид. Мона встала у дверей, крепко удерживая Тилли за руку, чтобы та не смогла сбежать, и приветствовала входящих друзей и знакомых. Перехватив молящий взгляд Тилли, Софи не отходила от нее далеко, поражаясь количеству прибывающих гостей, с которыми виновница торжества, заикаясь, застенчиво здоровалась, приглашая их проходить. Когда зал заполнился пришедшими, Софи увела Тилли от Моны и представила Кларри тете Эми.

— Одна моя подруга-суфражистка очень почтительно отзывалась о вас, миссис Робсон, — сказала тетя Эми, — за то, что вы предоставили им кафе для проведения протеста против правительственной переписи населения перед войной.

— Ах да, какая ночь была тогда! Мы веселились до рассвета! — Кларри хлопнула в ладоши, вспоминая. — Как зовут вашу подругу?

— Флоренс Бил. Она считает вас очень смелой, ведь вы тогда недавно открылись, и, несомненно, многие вас за это осуждали.

— Милая Флоренс! Да, меня многие осуждали, — признала Кларри. — И мой старший пасынок в том числе. Но я тогда пришла к выводу: если что-то вызывает гнев у Берти, значит, это стóящее дело.

Кларри грустно улыбнулась.

— Вам, девочки, — обернулась она к Тилли, — лучше найти себе компанию среди ровесников. Почему бы вам не присоединиться вон к тем ребятам? Наверное, они квакеры[15].

— В основном это члены теннисного клуба, — ответила Тилли, обеспокоенно глядя на группу молодых людей.

— Теннисного клуба? — удивленно переспросила Софи.

— По правде говоря, я там больше играю в бридж[16], чем в теннис, — хихикнула Тилли. — Должно быть, их пригласила Мона.

Видя нежелание Тилли туда идти, Софи взяла ее под руку.

— Идем, представишь меня своим друзьям-спортсменам, а потом мы пойдем набивать желудки тортом.

Рядом с Софи этот вечер показался Тилли не столь мучительным. Лучше всего она чувствовала себя в небольшом кругу самых близких людей. Но Софи могла завязать разговор с кем угодно, и вскоре кружок теннисистов хохотал от ее историй о том, как они с Тилли в детстве проводили каникулы в горах Пентланда, навещая в Перте[17]дедушку Дениэла, бывшего вязальщика рыболовных сетей.

— Он научил нас ловить рыбу, — сказала Софи. — Кроме нее он ничего не умеет готовить, поэтому мы рыбачили почти ежедневно. Когда приходило время ее чистить, Тилли говорила, что вдруг почувствовала себя вегетарианкой, и исчезала, прихватив книжку.

— Брр, не выношу эти слизкие внутренности! — поморщилась Тилли.

Софи подтолкнула ее локтем.

— Но ты быстро отказывалась от вегетарианства, когда рыба была готова и приходило время ее есть.

— А еще дедушка водил нас в мюзик-холл, — вспомнила Тилли. — И предупреждал, чтобы мы не повторяли его шуток, а то мама и тетя Эми больше никогда нас с ним не оставят.

Все пришли к согласию, что такого дедушку Дениэла каждый хотел бы иметь. Молодые люди стали приглашать девушек на танцы и заполнять их карточки. Софи заметила, что Тилли то и дело бросает взгляд на входную дверь, и подумала, что она, должно быть, ожидает появления Джеймса Робсона, желая оставить несколько танцев для него. Софи вообще-то было интересно увидеть этого чайного плантатора, и она считала, что так опаздывать неучтиво с его стороны.

Между тем Мона поманила Тилли к себе, чтобы та вышла на середину зала, где официантка с подносом разносила присутствующим небольшие бокалы пунша, чтобы гости могли поднять их за именинницу. По поручению матери Мона произнесла небольшой тост, в котором поблагодарила друзей за визит.