Я все равно тебя дождусь! - Евгения Перова

– Послушай, Артемида! Может, нам все-таки пожениться, а?

Лида молчала долго, и он понял, каким будет ответ. Но она сказала совсем не то, что Марк ожидал:

– Тебе так одиноко?

– Мне?!

– Да. Тебе так одиноко, что ты готов жениться на первой встречной?

– Ты не первая встречная!

Лида тихонько засмеялась:

– Марк, я именно первая встречная, которую ты пожалел, потому что ты очень добрый, чуткий, нежный. Ты совершенно замечательный. Я тебе так благодарна…

– Ну да, до неба! Но ты меня не любишь.

– А ты меня просто жалеешь!

– Но разве нам плохо вместе?

– Если ты имеешь в виду секс – то просто волшебно!

– И у нас ребенок!

– Да.

– И ты думаешь, что всего этого недостаточно для брака?

– А ты думаешь, что штамп в паспорте сделает нас счастливее? И как ты себе это представляешь? На практике? Ты знаешь, я вообще-то совсем не готова уехать из Москвы: у меня тут работа, наука, у меня тут всё! А ты? Ты готов кардинально поменять жизнь?

Марк задумался.

– И потом, как же твоя Александра? Ты что, совсем ни на что не надеешься?

– Александра… Да нет никакой Александры. Так, фантазии Фарятьева. Миф. Просто красивая игра в Прекрасную Даму на потеху всему городу.

– Ты что, выдумал это?!

– Да нет, не выдумал. Не все выдумал. Влюблен был когда-то, да. А теперь мы просто друзья. Она меня не любит, успокойся.

– Послушай, пожениться никогда не поздно! Давай мы попробуем сначала так, как есть, ладно?

– Это ты из-за Захара не хочешь, да?

И Лида чуть было не спросила, кто такой Захар, но опомнилась – она напрочь забыла о его существовании.

– Захар – это тоже миф. – И вздохнула про себя: «Пожалуй, Анна-Ванна была права – мы с Марком два сапога пара!»

Так началась ее новая жизнь: докторскую Лида задвинула подальше, к работе относилась спустя рукава, зато обложилась книжками и пособиями для будущих мам, так что Марк даже посмеивался: беременность по-научному! Марк, да. Как Лида ни старалась, ей не удалось от него отделаться. Она никак не ожидала, что после того, как отказалась выходить за Шохина замуж, он как-то проявится в ближайшее время: обещать помощь – одно, а выполнять обещание – другое! Да и замуж он позвал ее так, для проформы – знал, что не согласится. Лида была в этом уверена на сто процентов. Нет, конечно, она ему страшно благодарна, и вообще. Но… пусть бы он там и оставался, в своем Трубеже!

И не подходил к ней все ближе и ближе.

Слишком близко.

А Марк позвонил через неделю, потом еще, а перед самым Новым годом решил вдруг приехать – Лида всполошилась: она ничего не говорила матери, а та и не замечала в дочери никаких особенных изменений, как всегда, занятая собственной личной жизнью. Но Марк был настойчив. «Господи, вот угораздило же меня попасть на такого ответственного товарища!» – думала Лида, даже несколько опасаясь столь напористой заботливости Марка. Мечтая о ребенке, она как-то совсем не принимала в расчет окружающую действительность. Ей казалось, что это имеет отношение только к ней: «Мой ребенок! Ни с кем не хочу делиться!» Но уже понимала – нет, не получится. Придется делиться, придется принимать заботу – и Марка, и матери…

Так что пришлось кое-что матери рассказать. Лида прекрасно знала, во что это выльется, и не ошиблась: скандалы Люсик умела закатывать на славу, а тут и повод на редкость подходящий. Но Лида давно уже научилась пропускать мимо ушей материнские вопли – она только надеялась, что мать спустит весь пар на нее и не придется краснеть перед Марком. У Лиды на руках был хороший козырь: отец оставил им квартиру, но переписал ее на Лиду, а у матери своей жилплощади не было вовсе, поэтому она прекрасно знала, когда нужно остановиться.

Во время одного из подобных скандалов, когда Люсик кричала Лиде: «И когда ты только выйдешь замуж?! Конечно, кто на тебя позарится! Одеваешься как грузчик!» – Лида спокойно ответила: «А почему бы тебе не выйти замуж? Ты еще молодая женщина! Только ищи мужа с квартирой – сюда я его не пущу». Люсик поперхнулась и замолчала. Они обе знали, почему ушел отец – Люсик слишком весело жила во время его долгих экспедиций. Лида иногда смотрела на мать с недоумением: как получилось, что ее родила именно эта женщина? И подсознательно отгораживалась, как могла, от ненавистного ей материнского мирка, от этого проклятого «бабства» – уходила в науку, в работу. Точно как отец.

Но Марк нисколько Люсика не испугался – сколько мать ни поджимала демонстративно губы, он оставался спокоен, галантен, и только в глазах порой пробегала искра смеха: он явно не принимал Люсика всерьез. Наткнувшись на страдальческий Лидин взгляд, Марк утешающе ей улыбнулся: да ладно, не переживай! Но Лида знала, что все еще впереди: стоит только Марку выйти за дверь, как ей будет обеспечена неделя – а то и две! – бесконечных материнских переливаний из пустого в порожнее.

Так и вышло. Люсика бросало из одной крайности в другую: то – «Почему он не хочет на тебе жениться?!», а то – «Он явно метит на нашу квартиру!». «Ты что, по себе судишь?» – жестко сказала Лида, и мать замолчала: московская прописка была чуть ли не главной причиной ее замужества. Люсик обсудила новость со всеми подругами – еще бы, прямо бразильский сериал! – и слегка успокоилась, выбрав для себя роль страдалицы: дочь «принесла в подоле», какой кошмар! Успокоилась она главным образом потому, что Марк не собирался селиться у них в квартире, а Лида не собиралась сильно обременять ее внуком: нет-нет, ребенок – это прекрасно, но стать бабушкой в свои… эээ… сорок пять… Люсик не готова! На самом деле ей было уже почти сорок девять.

Под конец срока Лида совсем изнемогла. Она ничего не могла делать, маялась, и мать как-то особенно ее раздражала – Люсик вдруг впала в слезливую сентиментальность и без конца квохтала над «своей бедной девочкой», от чего «бедная девочка» просто лезла на стену. Лида с огромным трудом уговорила мать уехать на майские праздники в гости к друзьям и наслаждалась одиночеством – рожать предстояло только числа пятнадцатого-шестнадцатого.

Наслаждалась Лида, правда, только первые два дня, а потом ее вдруг стали одолевать страхи. Лида почти не спала по ночам, прислушиваясь к многочисленным звукам в доме и за окном. Ей очень хотелось погулять – погода стояла прекрасная, все зеленело и цвело, но она боялась! Боялась, что застрянет в лифте, что подвернет ногу, что ее кто-нибудь толкнет и ей станет плохо. Она боялась даже выйти на балкон – а вдруг голова закружится?! Лида затосковала.

И вдруг совершенно неожиданно, без звонка, приехал Марк – Лида как раз прилегла и даже задремала, поэтому встретила его не слишком приветливо, думая: и чего притащился? И так тошно! Но делать нечего, стала угощать чаем. Марк ее тоже раздражал, хотя Лида и видела, что он искренне переживает и волнуется.