Когда сбываются мечты - Арлин Хейл

— Понятно.

— Но ты эту идею не одобряешь? С халатом и шлепанцами?

— Пока не могу сказать. Мне нужно получше разобраться в ситуации. — Рошель бросила взгляд на часы.

Тай еще не видел новую сиделку в униформе и теперь решил, что она ей удивительно к лицу. Эта девушка совсем не похожа на Мэвис. В Рошель чувствуется спокойная уверенность мастера своего дела, настоящего специалиста. У нее серьезный взгляд. Мэвис из кожи вон лезет, стараясь улестить отца, пускается на любые ухищрения, стараясь уговорить его сделать что-то, а Рошель вряд ли станет с ним сюсюкать. Зато она будет относиться к нему с должным почтением.

— Спасибо за колу, Тай, мне пора.

— Увидимся за завтраком. Его подают в восемь. Нетти не любит, когда мы опаздываем. Папе завтрак приносят в семь. Он у нас всегда был ранней пташкой.

Рошель кивнула и ушла. Он смотрел ей вслед. Выше, чем Мэвис, пошире в кости, длинноногая и двигается очень красиво… Когда дверь за ней закрылась, Тай поднес стаканы к крану и сполоснул их. Нетти хорошо его вымуштровала — она не одобряла полуночных трапез и особенно беспорядка, который после них остается. Тай осторожно поставил стаканы в сушку и выключил свет.

Часы в холле показывали четыре утра, и Тай зевнул. Не включая света, разделся в своей спальне и свалил одежду грудой на полу — служанка подберет ее завтра утром. Вновь зевнув, он упал поперек кровати и тут же уснул.

Когда он проснулся на следующее утро, время завтрака уже миновало. У его кровати надрывался телефон, на часах было 9.30. Схватив трубку, Тай сонно пробормотал:

— Убирайтесь прочь. Я сплю.

— Тай! Проснись! Это Кэл. Мне надо с тобой повидаться. Заеду через тридцать минут.

Тай потер щетинистый подбородок и помотал головой, стряхивая последние капли сна.

— А это не может подождать, Кэл?

— Нет, — заявил тот, и в трубке зазвучали короткие гудки.

Это был Кэл Витхерс, адвокат «Митчел индастрис». Тай скорчил кислую мину, сел в кровати, пробежал рукой по взъерошенным волосам и снова зевнул. Потом, спотыкаясь, побрел в ванную и принял ледяной душ.

К тому времени, как, побрившись и одевшись, он спустился в холл, полчаса прошли, и во двор уже въезжал Кэл Витхерс.

— Нетти! — крикнул Тай. — Нетти!

Кухарка, шаркая, вышла на его зов и нахмурилась.

— Кувшин с кофе и две чашки в патио, — распорядился он.

Нетти еще грознее сдвинула брови.

— Завтрак давно закончился, — проворчала она.

— Кэл приехал. Если у тебя остались кексы, которые он обожает, захвати их тоже, хорошо?

Тай пошел встречать Кэла Витхерса. Кэл уже начал толстеть и лысеть. Проклятие среднего возраста, думал Тай, радуясь тому, что сам он по-прежнему строен и гибок, как юноша.

— Ну, наконец-то ты проснулся, — с дружелюбной усмешкой приветствовал его Кэл, протягивая руку.

Тай крепко ее пожал и похлопал приятеля по животу.

— Пара сетов в теннис каждый день помогут устранить этот недостаток.

— Верно-верно, — рассмеялся тот. — Только когда у меня будет время на теннис или на гольф? Может, ты мне это скажешь?

Тай нахмурился. Кэл явно пребывал в плохом настроении, уж это-то он научился определять безошибочно.

— Ладно, что на этот раз? — спросил Тай. — Что-то на фабрике?

— А ты не собираешься предложить мне чашечку кофе? На такой работе кофе и молоко мне должны выдавать бесплатно — в качестве компенсации за моральный ущерб.

Тай усмехнулся:

— Компенсация ждет тебя в патио.

— Отлично.

Внутренний дворик был ярко освещен нежным утренним солнцем, еще не успевшим раскалиться. В кроне старого дуба пела малиновка, а река казалась ярко-голубой и почти неподвижной. Прекрасный день. Тай начал сожалеть, что потерял часть его, проспав так долго.

— Ты знал, что вчера было заседание правления, — сказал Кэл, — но так и не соизволил на нем появиться.

Тай пожал плечами:

— А что мне там делать? Я в этом ничего не смыслю, а ребята, которые ведут наши дела, прекрасно разбираются в бизнесе — они давно работают с папой. И я уверен, что они все делают правильно.

— Уверен? — резко спросил Кэл. — А ты не думаешь, что пришло время взять дело в свои руки? Иначе в один прекрасный день, вопреки всем моим усилиям, ты обнаружишь, что из названия «Митчел индастрис» безвозвратно исчезло слово «Митчел». Компания изменится так, что ты ее не узнаешь!

Тай налил себе кофе и сделал глоток. У него слегка побаливала голова — надышался вчера ночным воздухом, подумал он с усмешкой. Слишком много веселья. И слишком много Мэвис Доналд.

— Это совсем не смешно! — злобно прорычал Кэл, и Тай отогнал приятные воспоминания.

— Прости, старина… я просто подумал о другом.

— Как всегда, — проворчал Кэл. — Послушай, Тай, мне не хотелось бы беспокоить твоего отца — он еще не достаточно окреп. Но я продолжаю надеяться…

Тай безмятежно улыбнулся:

— Слушай, Кэл, я совсем не такой человек, каким был мой отец, и никогда таким не буду.

Кэл в ярости вскочил на ноги:

— Ты, по крайней мере, мог бы попытаться, черт возьми!

— Эй, парень, полегче, — прищурился Тай. — Не нервничай так.

Кэл вытер лоб носовым платком и сокрушенно покачал головой:

— Я не понимаю тебя, Тай. Ты мыслишь, по большей части, как твой отец, я это знаю. Почему же ты позволяешь всему этому происходить?

Тай отпил кофе.

— Может, меня пугает, что я никогда не смогу работать так, как отец? Зачем тогда портить дело, если он еще жив и может это увидеть?

Кэл глубоко вздохнул:

— У тебя своеобразное чувство преданности отцу. Я не могу его разделить.

— Все нормально. Большинство людей этого не разделяют.

Кэл выпрямился, и на его лице появилось странное выражение, которое насторожило Тая.

— Вот именно, Тай. Но тебе или кому-то еще в этой семье все же придется взяться за дело.

— Что ты имеешь в виду? Что значит — мне или кому-то еще?

— Ты сам прекрасно знаешь, что я имею в виду, — ответил Кэл не моргнув глазом. — Сегодня я получил письмо от Бара.

Тай медленно поставил чашку на стол.

— Я просил тебя не упоминать этого имени в нашем доме, Кэл, — холодно произнес он.

— Но ты не можешь все время притворяться, что его не существует.

Тай повернулся на каблуках и направился в сторону застекленных дверей, ведущих в гостиную.

— Я не намерен это обсуждать, Кэл. А теперь, если ты меня извинишь, у меня есть дела поважнее.