Жар ледяной страсти - Майя Блейк

– Не знаю, что на тебя нашло за последние несколько недель, – холодно сказал Оливио. – Надеюсь, Нью-Йорк пойдет тебе на пользу и ты пересмотришь свою позицию. Сделка с Сантино будет нашим спасением, если ты ничего не испортишь. Изначально я был против того, чтобы тебе платили по окончании проделанной работы, но теперь вижу, что был не прав. Может быть, это поможет приструнить тебя…

– Ты забываешь, что я больше не ребенок, – оборвала его Карла. – Я больше не боюсь твоих угроз, что ты бросишь меня!

– Я не для того проделал весь этот путь, чтобы ты вдруг начала капризничать. Только неудачники уходят с дистанции под предлогом найти себя. Ты номер один – и такой ты останешься…

– Или что? Ты отвезешь меня в монастырь, как тогда, когда мне было десять, пригрозишь оставить меня там, пока я не успокоюсь? Но мне больше не десять лет.

– Нет. Но ты подписала соглашение, в котором сказано, что я буду твоим менеджером, пока тебе не исполнится двадцать пять. Ты должна знать, что от меня так просто не избавиться. Если понадобится, я буду судиться с тобой.

– Ты поступишь так с собственной дочерью? – У Карлы закружилась голова.

– Дочь, которой ты была шесть недель назад, не стала бы выдвигать такие нелепые требования. Не могу понять, что произошло после этого благотворительного…

– Папа, не строй из себя невинность. Я узнала, что ты собирался подкупить невесту Драко, чтобы она бросила его, и женить его на мне. Ты знаешь, что я чувствовала, когда услышала это от Марии?

– Я действовал в твоих же интересах. Когда-то ты была влюблена в него, и мне показалось разумным упрочить твое будущее, сделав тебя его невестой.

– Но это не Средневековье! – Карла захлебывалась от ярости. – Мое будущее принадлежит мне, и я вольна поступать с ним так, как мне вздумается.

– Тут ты ошибаешься, – поджал губы ее отец. – Если ты думаешь, что я буду просто стоять и…

– Оливио, мне кажется, вашей дочери пора отдохнуть, – заявил с порога Хавьер. Карла застыла, не в силах пошевелиться. Ни она, ни отец не слышали, как он вернулся. Карла посмотрела на него и по его взгляду поняла, что он услышал достаточно.

– Пожалуйста, не вмешивайся.

Хавьер не стал обращать на нее внимания и холодно смотрел на Оливио.

– Не кажется ли вам, что сейчас не время выносить на публику грязное белье вашей семьи?

Его слова ударили по самолюбию Оливио, но он сдержался.

– Да, вы правы. Сейчас не время и не место. Дорогая моя, я присоединюсь к тебе в Нью-Йорке, когда твое самочувствие немного улучшится.

Карла безучастно смотрела на отца. Да, конечно. Больше всего на свете он заботился о внешних приличиях.

Она смотрела, как отец пожал руку Хавьеру и удалился.

– Ты собираешься стоять тут весь день? – повернувшись к ней, насмешливо спросил Хавьер.

– Я намерена сделать все для того, чтобы не оставаться с тобой в одной комнате, – отрезала она.

– Осторожнее, Принцесса, – нахмурился он. – Я не собираюсь бесконечно терпеть твои оскорбления.

– Хавьер, но ты ведь чувствуешь то же самое по отношению ко мне. Не делай вид, что это не так.

– А ты не думай, будто знаешь, что я чувствую.

– Ладно. Не важно. Пожалуйста, скажи, куда отнесли мои чемоданы. Я хочу переодеться.

Хавьер смерил ее пристальным взглядом, развернулся и направился к двери. Карла последовала за ним по коридору.

Ее номер оказался невероятно роскошным. Но внимание Карлы привлекло не богатое убранство комнат, а огромная кровать королевских размеров. Расстеленное на ней шелковое покрывало само по себе вызывало желание прилечь и позабыть все беды и тревоги. Или Карла обратила на это внимание по совершенно другой причине?..

Ей стало жарко, когда она вспомнила другую кровать и другое время, когда чувствовала себя абсолютно раскованной, это не давало ей покоя по сей день.

– Если тебе что-нибудь понадобится, тут есть встроенная связь, чтобы вызвать дворецкого.

– Спасибо.

Хавьер кивнул и молча уставился на нее. Карла напряглась, когда его взгляд медленно заскользил по ее телу. Ей хотелось сказать, чтобы он оставил ее одну, но слова застряли у нее в горле, когда ее охватило дикое желание, с которым она никак не могла справиться.

Карла поспешно развернулась в сторону кровати. Хавьер бросился к ней, но потом резко повернул к двери.

– Подожди.

Он застыл на месте, а потом медленно повернулся.

– Я не стала бы просить, но…

– Карла, говори, чего тебе надо, – нахмурился Хавьер.

– Молния на платье. – Карла подняла вверх обездвиженную руку. – Я не смогу дотянуться. Помоги мне, пожалуйста.

– Ты уверена, что хочешь этого? Учти, мне придется дотронуться до тебя. А я знаю, как ты реагируешь на мои прикосновения, – насмешливо заметил Хавьер.

– Чудесно, – с вызовом посмотрела на него Карла. – Тогда позову твоего дворецкого.

Не успела она договорить, как Хавьер крепко схватил ее за талию.

– Сделаешь хоть один шаг к двери, и я заставлю тебя пожалеть об этом, – прорычал он.

– Может, хватит уже сыпать на меня угрозы, словно конфетти. Это начинает надоедать.

Его губы дрогнули в улыбке, когда он взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Кажется, ты немного ожила. Может, моим инвестициям все-таки ничего не грозит. Повернись, – просипел Хавьер.

Карла не сводила с него глаз. Похоже, звать его на помощь было не такой уж хорошей идеей.

Она сглотнула и повернулась к нему спиной. Воздух вокруг сгустился. Карла внутренне затрепетала, ощутив затылком тяжелое дыхание Хавьера.

Его пальцы коснулись ее спины, и она закрыла глаза. Карле казалось, что прошла целая вечность, пока молния наконец была расстегнута.

– Сделано, – хриплым голосом сказал Хавьер и быстро вышел из комнаты.

Карла, спотыкаясь, добрела до кровати и рухнула на шелковое покрывало.

Она подумала о том, что всю свою жизнь находилась между молотом и наковальней. Ей приходилось выбирать – угодить отцу или вызвать его гнев, достигать совершенства любой ценой или просто жить. Теперь Карла оказалась в похожей ситуации, и ей было настолько невыносимо больно, что она безутешно зарыдала.

Она попыталась успокоиться, но слезы текли и текли. Карла прикусила губу. Она не будет оплакивать свою судьбу. Ей нужно выздороветь и найти выход из сложившейся ситуации с отцом. Но больше всего Карле хотелось раз и навсегда узнать, что же на самом деле случилось с матерью.

Она не могла жить в тягостной неизвестности, а вдруг она сама причастна к ее смерти.