Лондон pret-a-porte - Олег Селиверстов

– Так за что пьем, я не понял? – осведомился Николя. – За жадность, что-ли?

– Позвольте! Жадность и алчность – принципиально разные вещи! А пьем мы за наших инвесторов, – Макс указал бокалом на меня и Влада. – Если бы не их страстное желание заработать, мой талант высох и увял бы, так и не распустившись прекрасным цветком.

– За тех, кто платит и заказывает музыку! – подняла бокал Симона.

– Молчи, женщина, а то убью, – шутливо цыкнул на нее Макс. – Пьем за деньги!

Все встали. Звон бокалов, будто искрящиеся пайетки, невесомо рассыпался над столом.

– Мани, мани, мани… – подпел Николя, щелкая пальцами.

– Будь здоров, Макс! И, кстати, прекрати так много трепаться по мобильному, – Влад улыбнулся. – А то нам даже резинку для трусов не на что будет купить!

– Выдерну из своих, – ответил Макс.

Раздался дружный смех. Все выпили, налили по второй. Макс начал рассказывать об очередном похождении в ночном клубе.

Я наполнил тарелку закусками и скромно помалкивал, прислушиваясь к разговорам и размышляя, зачем Владу нужна доля Макса, если бизнес все равно убыточен?

Что-то здесь не так, мутно как-то.

Примерно через час, когда опустела третья бутылка шампанского, Влад заявил, что ненадолго покинет нас. Он шепнул несколько слов на ухо Симоне и направился к выходу.

Я поднялся вслед за ним и взял с вешалки куртку.

– Ты куда? – спросил Николя.

– Выкурю сигарету.

Едва мы оказались на улице, Влад спросил о моем решении. Я не успел ответить – на улицу вышел Николя.

– Неужели дождь закончился? – подозрительно щурясь, сказал он. – Не может быть, бляха-муха.

Влад недовольно поморщился и заспешил в сторону метро. Ветер доносил его простуженное покашливание. Я закурил. Николя проводил взглядом Влада до перекрестка, что-то пробормотал, сплюнул и повернулся ко мне.

– Курить вредно.

– Раздетым гулять тоже. Вдруг простудишься.

– Похеру. «То участь всех: все жившее умрет, и сквозь природу в вечность перейдет». Шекспир не дурак был, да?

– To be or not to be, – в тон ему ответил я.

– Fuck you, – ухмыльнулся Николя и вернулся в бутик.

«А этот адъютант совсем не прост», – отметил я. – Похоже, Николя не хотел, чтобы мы с Владом остались один на один без свидетелей.

На противоположной стороне улицы велосипедист в капюшоне подкатил к суши-бару «Samurai». Пристегнув велосипед к одной из дуг, он отправился ужинать по-японски. Мода на одежду, мода на еду, мода на собак… Мода, мода, мода. Я докурил сигарету и вернулся к пиршеству.

* * *

– Понимаешь, все дело в акцентах, – Макс вальяжно развалился на канапе, обнимая сестру. – Очень важно, чтобы все составляющие образа подчинялись композиционному центру. Это может быть все что угодно, но элемент одежды или аксессуар должен привлекать к себе особое внимание массой, дизайном или цветом. К примеру, смотри, Николя – весь черный, а рубашка – сочная, лимонная. Прямо как желтогрудый пингвин.

– Сам ты страус, – обронил в ответ Николя, сидящий напротив них и разглядывающий журнал «Bazaar».

– А центром композиции могут быть очки? – спросила Симона.

– Хоть пряжка ремня! – Макс отхлебнул шампанское. – Помнишь, у Кардена? Платье длиною в пол приталено, заужено в бедрах и повторяет линии тела. Одно плечо оголено почти по грудь, зато другое сделано в виде круглой стойки-плюмажа. А по центру плюмажа белая, величиной с крупный бутон розы, перламутровая брошь. – Макс взял карандаш и набросал на бумаге силуэт платья. – Видишь, как брошь притягивает взор. Она – центр композиции. Она – доминанта! Казалось бы, тысячу раз показанное платье, но вдруг засияло по-новому. Это и есть настоящее искусство моды! А напялить на моделей перья и заставить прыгать по сцене, как мартышек, может любой бездарь.

Эскиз платья привел меня в восторг. Легкий росчерк карандаша, и перед тобой – изящный силуэт. И я должен предать этого парня, рожденного для мира моды? Чертовы деньги, чертов бизнес! Взяв бутылку, я налил себе виски.

– Антуан, ты почему такой хмурый? – Макс будто уловил мои мысли. – Cheer up, не унывай, как говорят англичане. Ой, совсем забыл! – кутюрье хлопнул себя ладонью по лбу. – Я же приготовил тебе подарок. Ты представляешь, Кузина Сью, Антуан знает все про устройство карбюратора или подвески какого-нибудь «Олдсмобиля», но вряд ли сумеет отличить кардиган от редингота.

– Угу, – пробормотал я, хотя на самом деле, готовясь к поездке, старательно проштудировал несколько книг о моде и знаменитых дизайнерах.

Макс поднялся наверх и принес сверток с бантом. Разорвав подарочную упаковку, я обнаружил красочно оформленную «Азбуку моды» – увесистый альбом с яркими картинками.

– Спасибо, очень тронут, – поблагодарил я и поднял бокал.

– За твой успех, дружище!

– Вот, блин, некоторым подарки дарят, хотя день рождения был у меня, – Симона надула губы. – И даже коллекцию показать не хотят.

– Почему не хотят? Еще как хотят, – нетрезво заявил Макс. – Но только первую часть. Вторая будет сюрпризом. Завтра ее отвезут художникам, чтобы сделать принты, – Макс нетвердым шагом направился к стойке с вешалками. – Первые двадцать платьев освежают в памяти наряды, в которых звезды кино время от времени получали премию «Оскар». Я разыскал фотографии и сшил похожие платья. В этом весь прикол, вся фишка. Например, наряд из шелка цвета голубого льда, в котором Грейс Келли получила золотую статуэтку в пятьдесят пятом году. Или платье из розового атласа Ральфа Лорена, созданное для Гвинет Пэлтроу в девяносто девятом. Вставай, милая кузина. Примерь что-нибудь, а то вечно вырядишься, как одяжка.

– Это ты – бомж винтажный! Потаскай сумку с камерой в вечернем платье, посмотрим, в какие лохмотья оно превратится, – беззлобно парировала Симона, подошла к стойке и вытащила одно из платьев. – Я хочу примерить это, фиолетовое.

– Фиалковое, – поправил Макс. – Как небо Флоренции. Мальчики, быстро отвернулись, у нас примерка.

– А лучше пусть закроют глаза, – добавила Симона и начала расстегивать батник.

Мелькнули оголенные плечи. Я отвел взгляд, но это не помогло – зеркальное отражение обнаженной Симоны соблазняло из другого угла комнаты. Какая тонкая талия при столь округлых и упругих ягодицах. Сняв юбку, Симона расстегнула бюстгальтер. Рядом послышался смешок. Я обернулся.

Николя ухмылялся, словно озабоченный подросток.

Макс прибавил громкость магнитолы. В стены тяжелой волной ударили пронзительные аккорды «Nazareth»: « Whisky Drinking Women».

– Царевна иудейская! Встречайте! – закричал Макс.

Да, это она – окутанная сиянием сотен, а может, и тысяч звездочек-пайеток на фиалковом небе Флоренции. Струящаяся, почти прозрачная ткань подчеркивала женственные формы. Голубые волосы ниспадали на обнаженные плечи. Пышная грудь ожила под тонким шелком: две тончайшие бретели, казалось, вот-вот порвутся. Сверкнули браслеты, и руки красавицы взметнулись вверх. Она медленно повернулась вокруг себя, грациозно изгибаясь всем телом. В глубоком вырезе платья розовела едва заметная линия, там, где кожу спины стягивал бюстгальтер. Господи, где эта противная девчонка так научилась двигать бедрами, – плавно, призывно, бесстыже… И зачем она так смотрит на меня?