Крылатый сфинкс, печальный цербер - Антон Леонтьев

– То, что это не самое подходящее место для вашего сыночка. В этом доме произошло так много трагедий, так много смертей… Такое впечатление, что само зло поселилось там! Или, скорее, изначально там обитало…

Грузно опустившись в кресло, она подала Наталье фарфоровое блюдо и произнесла с милой улыбкой:

– Не обижайте меня, старую больную женщину, возьмите еще одно пирожное!

– Я не верю в некое абстрактное зло, обитающее в каком-то отдельно взятом доме, – произнесла Наталья, – как не верю вообще в абстрактное зло. Зло всегда персонифицировано.

Тут она подумала о шкафе, за которым находился тайный ход, о кирпичной стене и о двери и приняла решение – как можно быстрее нанять рабочих и приказать им разобрать стену и вскрыть дверь. Чтобы узнать, что за ней скрывается.

– А в вашем доме имеются потайные ходы? – спросила вдруг Наталья, и Аглая, сузив глаза, произнесла:

– О чем это вы, милочка? Какие такие потайные ходы?

Наталья продолжила:

– Говорят, этот фантаст, который активно тогда, в конце сороковых, участвовал в строительстве этого поселка для представителей советской интеллигенции, обожал такие вещи. У себя в доме я недавно обнаружила потайной ход, который, однако, привел к каменной стене и металлической двери. Поэтому и предположила, что нечто подобное имеется и в других домах тех лет, например, в вашем.

Аглая с мелодичным звяканьем поставила чашечку на блюдечко и заявила:

– Может, и имеются, но ни я, ни мой муж никогда на них не наталкивались и ни о чем подобном и не подозревали!

Наталья отчего-то не поверила вдове композитора. Еще в холле она увидела массивный встроенный в стену шкаф, явно такой же, какой был в ее собственном доме. Разумеется, тот факт, что в ее особняке имелся тайный ход, не значил, что тайные ходы были и в прочих особняках, которые сохранились с тех пор. Однако вероятность такая все же существовала.

И особа, которая жила в одном из подобных домов уже пятый десяток лет, должна была быть в курсе всех секретов и тайн.

– Жаль, – протянула Наталья, – потому что мой Кирюша в восторге от подобных вещей. Ему наверняка это бы понравилось, он бы проводил все время в доме с тайными ходами.

Она уже поняла, что Аглая в восторге от визита ее сына. И теперь у соседки был шанс выложить правду и поведать о тайных ходах в своем доме, надеясь, что это привлечет Кирюшу и он станет проводить у нее как можно больше времени.

– Гм, нет, мне ничего не известно! – отчеканила старуха. – И вообще, я вам уже говорила, что для маленького мальчика это далеко не самое лучшее место обитания.

– Почему? – спросила Наталья, а вдова композитора сделала вид, что не расслышала вопроса, налила себе кофе и, взяв чашку, уставилась в панорамное окно.

Повторять вопрос Наталья не стала, решив, что не стоит вести себя невежливо. Однако потом, повинуясь непонятному импульсу, она медленно произнесла:

– А дети? Дети среди жертв были?

Раздалось звяканье и скрежет – Аглая выронила из дрожащих морщинистых рук чашку, которая, расколовшись, лежала теперь на ковре.

– Мой сервиз! Мой драгоценный дрезденский сервиз! – запричитала старуха. – Он столько лет оставался целым, а теперь я разбила чашку!

Наталья, как могла, постаралась успокоить побледневшую и находившуюся на грани истерики хозяйку, она подняла с ковра чашку, принесла из кухни мокрую губку и попыталась оттереть светлый персидский ковер, на котором расплылось грязное кофейное пятно. При этом она не удержалась от того, чтобы не открыть стоявший в холле шкаф и не убедиться, что он забит завернутыми в целлофан и пропахшими нафталином шубами. Если задняя панель и скрывала вход в подземелье, то обнаружить это в течение нескольких секунд, пока Наталья рассматривала содержимое шкафа, было невозможно.

– Благодарю вас, милая, благодарю! – заявила уже пришедшая в себя Аглая, напрочь отвергнув предложение вызвать «Скорую». – Я такая неловкая… Это был любимый сервиз моего супруга, все предметы которого были до сих пор целы. И вот нá тебе, я разбила одну чашку!

Она причитала и причитала, не давая Наталье вставить и слова, как будто… Как будто боялась вопроса. Например, того самого, который Наталья задала ей до того, как старуха уронила чашку.

Приведя кое-как в порядок ковер (хотя полностью удалить пятно не представлялось возможным), Наталья поняла, что настало время прощаться.

– Вы ведь задали мне вопрос, – сказала внезапно Аглая, медленно вставая с кресла. – Нет, с детьми, слава богу, ничего такого не случалось, только со взрослыми. Увы, у нас с мужем не было детей, так уж получилось… Так что будьте уверены: наш поселок – идеальное место для вашего мальчика.

Наталья, сопровождая Аглаю в сад, подумала, что согласиться со старухой явно не может. Она не верила во все эти проклятия и ужасы старого особняка, тем более что особняк, в котором они обитали, быть может, и стал сценой для некоторых трагедий, однако таким уж старым явно не был: это не средневековый замок и даже не барская усадьба из тургеневского романа.

И вообще, все это попахивало каким-то третьесортным фильмом ужасов: мать-одиночка въезжает в заброшенный дом, в котором обитает зло. У сына появляется выдуманный друг, которого никто, кроме него самого, не видит, и…

– Мамочка, мамочка, можно я еще поиграю! Ну пожалуйста! – закричал Кирюша, подкидывая небольшой мячик, за которым с тявканьем тотчас устремилась такса их соседки.

– Ах, пусть поиграет, милая моя! И моей Гертрудочке движение на пользу, а то она день-деньской дрыхнет около моего кресла.

Гертрудочкой звалась полнотелая, но, как выяснилось, обожавшая гоняться за мячом пожилая такса.

Наталья кивнула. Что же, если отбросить то, что она не мать-одиночка, потому что на заднем плане имеется еще и отец, то в остальном все сходилось. У ее сына появился воображаемый друг, которого никто, кроме него самого, не видел. Точнее, она не видела, но ведь Кирюша уверял, что безымянный друг существует и что он просто очень застенчивый.

И разве не видела она тогда мельком в саду фигуру ребенка с белыми волосами?

Нет, не видела, это была секундная галлюцинация под воздействием рассказа ее сына. Наталья в этом не сомневалась. Или…

Или в их доме в самом деле обитало зло? Но почему сразу зло, ведь этот мальчик мог быть очень даже добрым.

Если он вообще существовал, а в этом Наталья очень и очень сомневалась. И вообще, она ведь сама придерживалась точки зрения, что наиболее таинственные явления имеют самое простое объяснение. А если Кирюша общался с каким-то мальчиком, и даже она сама была уверена, что видела его в саду, то это значило…

– Скажите, а в поселке есть дети? – осторожно спросила она, глядя на Аглаю. Они уже вернулись в гостиную.