Необратимость - Челли Сент-Клер

ГЛАВА 42

— Детектива Таннера, пожалуйста. — Я наматываю круги по квартире в джинсах с широкими штанинами и обтягивающей майке, мои волосы собраны в самый большой в мире пучок, а мобильник дрожит у моего уха.

— Привет, Эверли.

Я останавливаюсь.

— Привет, Астрид. Я так легко узнаваема, да?

— Это все из-за явного раздражения, с которым ты произносишь его имя.

Нахмурившись, я несколько раз произношу имя Таннера одними губами, понимая, что действительно делаю это с раздражением.

— Прости. — Я прочищаю горло, усмехаясь. — Он рядом? Это очень важно.

— Должен быть. Я переведу тебя.

Проходит две минуты, и я бросаю взгляд на свои «Apple watch», отмечая, что только в непродуктивной ходьбе я преодолела более тысячи шагов.

В динамике раздается голос.

— Таннер.

В тот момент, когда он берет трубку, я опускаюсь на кухонный стул и на одном дыхании выдаю раздраженный монолог.

— Привет. Это Эверли. Эверли Мэйфилд. Я чертовски уверена, что Айзек следит за мной. Преследовать меня и в то же время избегать меня — это целое искусство. И это тот самый Айзек, а не старичок Айзек, так что даже не напрягайся. Ты его прячешь? Он преступник? Вы оба преступники? Тебе лучше начать говорить, потому что я…

Звонок прерывается.

Сукин сын.

Я смотрю на экран телефона, мои глаза сужаются до щелей.

Я достаточно мелочна, чтобы перезвонить.

Астрид вздыхает.

— Привет. Он просил передать тебе, что улетел на Арубу и больше не вернется. Никогда. Пожалуйста, не убивай гонца.

— Аруба великолепна. Пионер технологии очистки воды. — Стиснув зубы, я заставляю свой тон оставаться приятным, встаю со стула и в семнадцатый раз начинаю протирать столешницу. — Ты можешь перевести меня еще раз?

— Конечно.

Сразу на голосовую почту.

Я рычу что-то нечленораздельное и швыряю телефон на стойку, а затем опираюсь на руки. Разочарование накатывает на меня волнами. Прошла неделя с момента моей панической атаки на сцене, и Куини посоветовала мне взять недельный отпуск, чтобы сосредоточиться на своем психическом здоровье. В самом деле. Очевидно, откладывать визиты к психотерапевту и дальше просто неразумно.

Мне становится хуже.

И эта ситуация с преследованием не помогает.

Уже несколько недель я чувствую чье-то присутствие. Чей-то взгляд. Было бы естественно начать беспокоиться, что мой похититель или кто-то, кто работает на него, охотится за мной, но на самом деле… я не чувствовала угрозу. Наоборот.

Я чувствовала себя защищенной.

Теперь, учитывая, что в последнее время таинственный мужчина то появляется, то исчезает с моей орбиты, я начинаю верить, что мои инстинкты с самого начала были правы.

Айзек здесь.

Он жив.

И он следит за мной.

Из гостиной доносится мяуканье, и я окидываю взглядом скудное пространство, в котором нет ничего, кроме уродливого дивана, журнального столика и телевизора.

И, что еще важнее, случайно забредшего сюда кота.

Мистер Бинкерс машет хвостом со своего места на диване и смотрит на меня с осуждением.

— Не суди строго, котик. Моя жизнь в руинах, — беззлобно бормочу я, направляясь к клубку черного меха.

Не успеваю я дойти до гостиной, как раздается стук в дверь.

Сердце начинает бешено колотиться.

У меня редко бывают посетители, если не считать таинственного кота. Может, он принадлежит Айзеку? Очевидно, они делают заметки из одного и того же справочника.

Я плетусь к двери и открываю ее, за ней стоит пожилая женщина, живущая в соседней квартире.

— Ой, привет.

Сигарета болтается между ее пальцами, пока она изучает меня.

— А ты симпатичная, знаешь ли. — Ее голос напоминает о моей недавней бронхиальной инфекции. — Бинкс любит девушек с такими пышными волосами, как у тебя.

Я моргаю, глядя на нее, и мой взгляд останавливается на двух узловатых пальцах, небрежно держащих сигарету.

— Что? — Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что она действительно обращается ко мне, но коридор пуст. Здесь только я, моя пышная шевелюра и странная дама, которую я видела только мельком за последние несколько месяцев.

Потом в памяти всплывает имя.

Бинкс.

Бинкерс.

— О! Кажется, ваш кот у меня.

Вокруг нее клубится дым, облако скрывает глубокие морщины на ее лице.

— У моей племянницы Фрейды — она такая же хорошенькая, как и ты, — похожие волосы, и мистер Бинкерс любит запускать в них свои когти. — Женщина издает лающий смешок, прежде чем поперхнуться дымом и зайтись в кашле. — В общем, неудивительно, что он пробрался сюда. Он любит ванильный бисквит. У тебя есть что-нибудь подобное?

Я тереблю шлевки на джинсах.

— Хм… нет. Но в последнее время он часто появляется здесь. Каким-то образом.

— Он как Гудини. — Она пожимает плечами.

— Ладно, тогда забирайте своего кота, — говорю я, медленно отодвигаясь. — Простите за беспокойство.

Она машет рукой, когда дым щиплет мне глаза.

— Не нужно. Я уезжаю отсюда. Муж бросил меня, и я больше не могу платить за квартиру. Оставь кота себе.

— Что?

— Оставь его себе. Ты ему нравишься.

— Я не… — Я оглядываюсь через плечо на то место, где мистер Бинкерс свернулся калачиком на моей столешнице, выглядя по-домашнему уютным и довольным жизнью. — Я не уверена, что у меня сейчас есть время на еще одного питомца.

— Он не требует особого ухода. Клянусь. — Женщина прислоняется к косяку, стряхивая пепел на пол.

— Как насчет приюта?

— Переполнен. У бедняжки не будет ни единого шанса.

Черт.

Похоже, у меня теперь есть кот.

— Ладно… наверное. У вас есть какие-нибудь вещи для него?

— Конечно, есть. Кошачья подстилка, еда, лоток, несколько дохлых мышей, которых он приносил в качестве трофеев.

Я морщу нос.

— Шучу. Бинкерс не любит мышей. Он предпочитает более приятные вещи в жизни, например, стащить пульт дистанционного управления или занять мою подушку. — Она поправляет ремешок сумочки, и ее тонкие желтые волосы блестят в свете ламп коридора. — Я принесу все завтра. Ты просто прелесть.

— Хорошо. Увидимся…

Она уходит.

В замешательстве я на несколько мгновений задерживаюсь в дверях, вдыхая остатки сигаретного дыма и дешевых цветочных духов. Вздохнув, я закрываю дверь, затем поворачиваюсь и скрещиваю руки на груди.

Мистер Бинкерс наблюдает за мной, пока я стою в прихожей. Я не знаю, что делать ни с собой, ни с котом. Мы смотрим друг на друга.

Он мяукает.

— Итак… ванильный бисквит, да?

У меня покалывает затылок. Волоски на руках встают дыбом, когда я двигаюсь и скольжу по сцене, наконец-то чувствуя, что вновь обрела контроль над собой после того, как целую неделю хандрила, оглядывалась через плечо и записалась на первичную консультацию к доктору Экланду.