Навечно - Женева Ли

Мне удалось улыбнуться.

― Раньше он был ужасен?

Ее губы сжались, но она лишь кивнула, жестом приглашая меня следовать за ней.

Прилегающая гостиная с окнами, выходящими на юго-запад, была освещена послеполуденным светом, заливавшим стены кремового цвета. Книги, в основном относящиеся к теории музыки и композиторам, были сложены беспорядочными стопками по всему помещению, среди них было разбросано несколько романов. Маленькая железная печка пылала, наполняя пространство уютным теплом. Диана устроилась в огромном льняном кресле, а я ― в кресле напротив.

― Ты пришла ко мне, потому что магия пробудилась. ― Это был не вопрос.

Я кивнула. Я не вдавалась в подробности по электронной почте, но сейчас я обнаружила, что начинаю рассказывать. О троне и Совете, о своей смерти.

― Совет хочет твоей смерти. ― Она покачала головой, и по ее телу пробежал вздох.

― Совет не желает, чтобы сирена вынашивала потомство вампира.

― Они знают? ― Она посмотрела на руку, которая теперь привычно лежала на все еще плоском животе.

― Пока нет. Мы думаем, что их нападение было… превентивным.

― Не менее вероятно, что они увидели возможность подорвать Le regine. Многие вампиры хотят контролировать ваше место силы, ― предупредила она меня.

― Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

Диана рассмеялась, ее глаза смягчились.

― Чем я могу помочь?

― Моя магия… мне нужно знать, как ее использовать, контролировать, чтобы она не контролировала меня.

― А твоя мать? Ее люди? Почему ты не обратилась к ним?

Я судорожно вздохнула.

― Я им не доверяю. Не после… ― Расправив плечи, я встретила ее взгляд. ― И я не могу доверять никому, кто связан с моим двором или Советом.

― И я единственная ведьма, которую ты знаешь? ― Ее губы дрогнули.

― Дело не в этом, ― быстро сказала я. ― Ты разбираешься в музыке.

Ее подрагивание губ сменилось улыбкой.

― А магия сирен ― музыкальная. Вполне справедливо.

Мне стоило больших усилий не растечься по креслу от испытанного облегчения.

― Как ты думаешь, ты сможешь мне помочь?

― Я могу попробовать. Сирены ― это древняя магия, по большей части забытая. Даже если ты сможешь убедить людей своей матери помочь тебе, они могут оказаться не в состоянии. ― Облегчение, которое я только что почувствовала, испарилось. ― Магия в основном интуитивна. Вот как некоторым из нас удалось сохранить ее, несмотря на проклятие. ― Она подмигнула мне. ― Хотя теперь, когда ты нас освободила, это стало гораздо проще.

― Хотела бы я найти ее интуитивно понятной, ― проворчала я.

― Но ты уже пользовалась ей. Расскажи мне как это было.

Я рассказала ей о том, как призвала Джулиана обратно в этот мир с помощью песни жизни. О вампирах, напавших на нас в Венеции, и о том, как я с ними справилась.

― Но было много случаев, когда у меня не получалось призвать ее. Когда это было важно.

― Похоже, для ее вызова нужны эмоции, ― размышляла она, постукивая пальцами по колену.

― Но это происходит не всегда. ― Очевидно, мои эмоции были столь же непостоянны, как и моя магия.

― А в те моменты, когда ты чувствовала это… Джулиан присутствовал?

― Каждый раз, ― медленно произнесла я.

― А когда ты повелевала ей, управляла ей?

Мой голос прозвучал глухо даже для моих собственных ушей, когда я ответила:

― Он был в опасности, ранен.

Умирал. Я не могла заставить себя произнести последнее слово.

― Тогда это твоя проблема. ― Она откинулась в кресле.

― Джулиан? ― Я начала качать головой. ― Он пробудил мою магию.

― Но не он освободил ее, ― остановила она меня. ― Это сделала ты. Твоя магия может реагировать, может защищать его, но это все равно твоя магия.

Я прикусила губу.

― Но во мне тоже есть немного его магии, ведь мы…

Она усмехнулась, заметив, как вспыхнули мои щеки.

― Этого следовало ожидать, но фактов это не меняет. Ты практиковалась в использовании своей магии?

― Практиковались? Никогда. ― Я даже не знала, с чего начать.

― А музыка? Ты играешь?

Внутри меня свернулось напряжение.

― Я была занята.

Ее бровь выгнулась дугой. Она ничего не сказала, но я поняла, что она думает.

― С тех пор как я узнала, кто я, у меня нет желания играть. ― Я переплела пальцы в перчатках, признаваясь в этом. ― Я не могу избавиться от ощущения, что все это было ложью. Моя музыка. Мои репетиции. Раньше я чувствовала себя состоявшейся, а теперь… чувствую себя обманщицей.

Я еще не говорила эти слова вслух никому, даже Джулиану. Хотя я подозревала, что он знает.

― Джулиан не позволяет тебе играть на виолончели? ― осторожно спросила она.

― Нет. ― Я не могла удержаться от смеха. ― Он подарил мне Страдивари на Рождество.

Диана фыркнула.

― Ну конечно. ― Она поднялась на ноги и пересекла комнату. Я смотрела, как она достает из футляра свою скрипку. Прежде чем я успела спросить, что она делает, она начала играть.

Музыка пронзала воздух с ноющей, пульсирующей красотой, каждая нота звала меня. Не задумываясь, я закрыла глаза, позволяя музыке поглотить меня. Я не просто слышала ее. Я чувствовала ее, ощущала каждую золотую ноту, ее подъем и спад, ее первозданную притягательную силу. Когда последняя нота затихла, я открыла глаза и увидела, что она смотрит на меня.

― Я… Я… ― Я не могла подобрать слов.

― Ты не играла с тех пор, как проснулась магия, ― догадалась она. Она осторожно положила инструмент обратно в футляр. ― Если бы ты играла, то, возможно, обнаружила бы то же, что и я. Магия, которую я ощущала раньше, не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую, когда играю сейчас. Могу только представить, как она воздействует на сирену…

А я понятия не имела. Ни о чем. Потому что я слишком боялась, слишком злилась из-за того, что от меня скрывали, и тем самым лишь наказывала себя, лишая утешения музыкой.

― Хорошо, что Джулиан поощряет музыку, ― сказала она, возвращаясь в свое кресло, ― но не он должен ее принять. Это должна сделать ты.

― Но мне нужно узнать о своей магии, ― настаивала я. ―