Навечно - Женева Ли

Я сомневалась, что у Дианы Джеймс бывают такие дни.

Но мне было жаль. Учитывая график выступлений Дианы в филармонии и краткость нашей поездки, я не могла тратить время впустую. Если ключ к моей магии заключался в музыке, мне нужно было играть, а не терзать ее бедные барабанные перепонки.

― Я тебя нервирую? ― спросила она, когда я не стала продолжать.

Это было бы хорошим оправданием, но я покачала головой. Я уже знала, что это не так, потому что последние сорок восемь часов подвергала Джулиана такой же пытке в нашем гостиничном номере.

― Кажется, я разучилась играть.

Диана поставила чашку на стол, сочувствие смягчило ее темные глаза.

― Ты не разучилась. Это часть тебя, и так было задолго до того, как ты обнаружила свою силу. Пусть это будет игра, а не магия. Сыграй что-нибудь по памяти.

Она была права. Я была настолько сосредоточена на поиске ключа к своей магии, что забыла о радости, которую испытывала, когда брала в руки виолончель. Я не была сосредоточена на музыке. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и снова подняла смычок. Я не думала о том, какое произведение буду играть. Я просто начала. Первая нота была неуверенной, но со второй что-то начало получаться. Мои пальцы двигались сами, и музыка заполнила комнату.

Я потерялась в произведении, которое всегда поглощало меня. Музыка уносила меня куда-то за пределы тревог и страхов, которые омрачали мой разум. Ноты сплетались вокруг меня, рассказывая историю, которая была одновременно знакомой и новой. На мгновение я забыла обо всем, кроме музыки. Ничего больше не существовало, и, когда затихла последняя нота, я открыла глаза и увидела улыбающуюся Диану.

Я выдохнула, увидев золотые нити, мерцающие в воздухе вокруг меня.

― Это…

Она кивнула.

― Магия. ― Ее улыбка стала шире. ― Я же говорила.

Она была… прекрасна, даже когда медленно угасала на моих глазах. Ноты были тонкими и нежными, пересекались и переплетались. Прежде чем они успели исчезнуть совсем, я протянула руку, виолончель надежно покоилась у меня между ног. Я ожидала, что ноты исчезнут, но они были мягкими и прочными, как шелк паутины. Свет залил мою кожу, теплый и успокаивающий, когда они растворились в моей плоти, а затем вокруг меня зазвучала музыка. Болезненные, пульсирующие ноты без ритма и причины.

Я закрыла глаза, погрузившись в эту ужасную мелодию.

Магия расцвела во сне, наполняя вены и пробуждая силу. Она зажглась внезапной болезненной вспышкой в моей груди и разлилась по мне. Она опустошала и рассекала, пока я не подумала, что мое сердце может разорваться пополам. Я схватилась за гриф своей виолончели, чтобы не упасть, борясь с позывами к рвоте.

Голос Дианы прорезал воздух.

― Тея! Выпусти ее!

Потом на мои плечи легли руки, магия Дианы стабилизировала меня, поглощая мою, и я открыла глаза. Вокруг нас гремела музыка, краски в комнате были ослепительно яркими, мир кружился под ногами.

Это был не тот тщательно выверенный Шуберт, которого я играла несколько минут назад. Эта музыка сталкивалась и кружилась, поднимаясь резкими пронзительными нотами, а затем проваливалась в ад. Музыка была воздухом и землей, огнем и солнцем. Она была кожей на моих костях, и светом, который резал глаза. Она была всем. Она была первобытной и неподвластной времени.

Магия пронеслась по комнате. Окна дребезжали, рамы с картинами падали на пол и разбивались вдребезги. Диана вырвала виолончель из моих рук, но музыка продолжала звучать, обвиваясь вокруг меня, как змеи, шипя, извиваясь и выдавливая воздух из легких.

Диана снова прижала меня к себе, ее голос почти потерялся в ярости.

― Тея! Контролируй себя!

Контроль.

Но я не могла ее контролировать. Это была первобытная и необузданная сила, существовавшая еще до рождения мира. Сила, которая будет здесь еще долго после его смерти. Я был никем и ничем по сравнению с ней. Но я потянулась внутрь себя, пытаясь найти…

И затем, под бушующим внутри меня водоворотом ― хлопанье крыльев, шорох темной магии, которая с ревом пробудилась. По комнате поползли тени, тьма поглотила дикую магию. Я сложила руки на груди, когда магия моей пары затмила мою, защищая меня.

Диана отпустила меня и рухнула в кресло. Никто из нас не произнес ни слова, пока темная магия рассеивалась, как дым на ветру.

Я тяжело дышала, качая головой.

― Я…

― Не извиняйся, ― оборвала она меня. ― Твоя магия ― новая. Нестабильная. Потребуется время.

― У меня нет времени. ― Мой голос дрогнул, и в горле заклокотал страх. Я сглотнула. ― Я не знаю, готов ли я к этому, Диана.

― Никто не готов к власти по-настоящему. Ни те, кто ищет ее, ни те, кто жаждет ее.

― Я никогда не хотела этого, ― призналась я шепотом.

― И именно поэтому ты справишься, ― сказала она яростно, ― и тебе помогут. Скажи мне. Это была магия Джулиана?

Мне удалось быстро кивнуть. Словно отвечая ей, его магия окутала мое сердце успокаивающей полуночной лаской. Охраняя. Защищая. Настороженная, но спокойная.

― Интересно. Это магия смерти. Твоя душа знает и песню жизни, и песню смерти. Это нормально для сирены, но управлять смертью… Могу я задать довольно личный вопрос?

― Ты видела уродливую сторону моей магии. Конечно, можешь. ― Я потерла ноющую боль в груди.

― Вы связаны друг с другом?

Я кивнула.

― Тогда у тебя есть свободный доступ к его магии. ― Она на мгновение задумалась. ― Возможно, он даже сможет воспользоваться твоей, если откроет для этого свой разум. Ваша связь позволяет это сделать.

― Прости, ― сказала я, осознав свою ошибку. ― Мы были связаны. Когда мы умерли, связь оборвалась.

Она наклонила голову.

― Почему ты так думаешь?

― Привязанность разрывается только смертью, ― повторил я то, что мне говорили.

― Привязанность связывает души. Если душа жива… ― Она фыркнула и потянулась за чашкой. Она поднесла чашку к губам и задумчиво отпила из блюдца. ― Привязанность, которой боится вампир, ― это не настоящая связь, а поводок. Вампиры взяли этот термин и извратили