Найди сердце королевы - Фэя Моран

Гай словно расслабляется от моего ответа. Потом снова еле открывает глаза, которые сейчас глядят на меня снизу вверх, напоминая пронизанную солнцем лесную чащу: цвет один и тот же.

– Чем ты занимаешься? – спрашивает Гай. – Без меня.

– Скучаю, – улыбаюсь я. – Ужасно скучаю. Мне… выделили комнату. Твой отец вечно называет меня невесткой.

– Он считает тебя невесткой.

– Притом что заставил меня стрелять в своего сына? – У меня тут же пересыхает в горле. – Прости… Не надо мне напоминать об этом, и…

– Не смей винить себя, – твёрдо настаивает Гай. – Ты не виновата в том, что он такой. Он сделал бы то же самое и своей рукой, и рукой любого другого человека, которому не посчастливилось бы оказаться рядом.

Меня так пугает то, с каким спокойствием Гай всё это говорит. Пугает то, что его тон звучит так, словно отец, стреляющий в своего сына, – это нечто обыкновенное и нормальное.

У меня щемит сердце.

– Отдыхай, – шепчу я, снова запустив пальцы в его волосы. – Не беспокойся обо мне. Я в безопасности. Сейчас поеду, наверное, к парням, чтобы сказать, что всё хорошо. Нейти точно с ума сходит от волнения.

– Да, Нейти может, – издаёт смешок Гай, пытаясь меня передразнить.

Дверь вдруг открывается, и в спальню входит всё та же медсестра. Она по-доброму мне улыбается, потом осматривает Гая. Женщина недовольно цокает языком, поправляя трубочку и пакет с кровью над головой парня.

– Не шевелись, мальчик мой, – говорит она. – Ты же не хочешь вечно здесь лежать.

– Миссис Дежардин, – хрипит Гай, – как вы?

Медсестра смеётся.

– Тебе должно быть сейчас не до этого, милый, – говорит она.

Я хлопаю глазами, ясно видя, что они явно давно знакомы. И Гай перехватывает мой взгляд.

– Миссис Дежардин наняла мама. Ещё тогда, когда была беременна Тео.

– Я помогала Натали растить этих двоих мальчишек, – грустно произносит медсестра, повернувшись ко мне. Взгляд у неё поникший. – Гай всегда был относительным паинькой, но вот Тео… Ох, этот неугомонный мальчик вечно доставлял мне проблемы.

– А что с ним случилось всё-таки? – спрашиваю я неожиданно даже для себя самой. – Как вы считаете?

Наверное, не стоит застрагивать тему потери близких, учитывая то, какую боль эти воспоминания вызывают у Гая. Однако забирать слова обратно уже поздно.

– Исчез после смерти мамы, – отвечает Гай. – Я не знаю, где он и что с ним. И никто не знает.

– Я думаю, Тео просто сбежал, – добавляет миссис Дежардин. – Он вечно убегал из дома, а когда не стало любимой матери… Вероятно, мальчик просто не хотел оставаться с отцом.

– Да, – соглашается Гай. – Это очень на него похоже.

Я пытаюсь вспомнить изображение Тео, которое однажды видела на одной из картин. Я помню его светлые волосы, помню чёрные глаза и улыбку. И на этом мои познания о младшем брате Гая заканчиваются.

И всё же почему-то я надеюсь, что он в порядке и когда-нибудь воссоединится с братом. Потому что, глядя в одинокие зелёные глаза, я вижу искреннюю тоску и боль от утраты родных людей. Гай остался с отцом и сестрой, и оба они жестоки по отношению к нему.

Так что я надеюсь, что на свете существует ещё кто-то, кто излечил бы его растоптанное сердце.

Спустя чуть больше получаса я прощаюсь с Гаем и выхожу из комнаты. Джаспер ждёт меня внизу. Именно меня. Он сам мне об этом говорит, едва я показываюсь на лестнице.

Обе его руки облачены в перчатки, на белой рубашке видны подтяжки, а на штанах закреплён чехол для пистолета. Чёрные как смоль волосы идеально зачёсаны назад. Возникает такое ощущение, что он два часа стоял перед зеркалом и старательно укладывал свою причёску.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю я первое, что приходит в голову.

Джаспер издаёт смешок:

– Тебя это действительно интересует?

Он выглядит очень молодо, однако я сомневаюсь, что в совсем юном возрасте можно считаться одним из лучших наёмных убийц. Поэтому да, меня действительно интересует его возраст.

– Двадцать семь, – отвечает Джаспер, не вынуждая меня повторять вопрос. – Тебе ведь нравятся мужчины постарше. Твоя душа выбрала Гая не по этой причине?

– Пять лет разницы, – говорю я. – Всего пять.

– А у нас, птичка, всего десять. – Его ухмылка становится шире. Она уже действует мне на нервы. – Поэтому в удовлетворении женщин я намного опытнее твоего парня. Могу продемонстрировать, пока он в отключке.

Я почти готова дать ему коленом по яйцам. Вспоминая то, что он сделал когда-то по отношению к Гаю, понимаю, что вот-вот взорвусь от злости.

Приблизившись к нему и глядя прямо в глаза, я уверенно выдаю:

– Не парня. Мужа. И если ты меня хоть пальцем тронешь…

– Не буду, пока сама не попросишь. – Его выражение лица не меняется. Он говорит насмешливо. – Избавь меня от предположений о том, что я могу кого-то насиловать.

От абсурдности его слов я едва не хохочу:

– А что тебе помешает насиловать женщин, если ты спокойно убиваешь людей на заказ?

Он вдруг делает шаг вперёд, – такой уверенный и большой, что я вынужденно отступаю, ударяясь спиной о стену. Он не кажется массивным, но одновременно с этим даёт поводы остерегаться его. Джаспер наверняка одного роста с Гаем, а о том, что он в хорошей физической форме, ясно говорит его рубашка, через которую выделяются мышцы, и подтяжки лишь сильнее их подчёркивают. Так что рядом с этим человеком я ощущаю себя в два раза меньше. И мне ужасно это не нравится.

– Знаешь, что я люблю больше всего на свете? – спрашивает Джаспер.

Я не отвечаю, однако ему и не нужен ответ, чтобы продолжить:

– Деньги. Единственное в этом бренном мире, что приносит мне истинное удовольствие. Не женщины, не алкоголь или бесконечные тусовки в обществе безрассудных людей… Только деньги. И ради них я готов на всё. Избить до полусмерти, убить, расчленить, намотать кишки на шею. – Он кратко смеётся, добавляя: – Да чёрт, абсолютно всё что угодно я сделаю ради хороших «чаевых»!

Почему-то я беру это на заметку. Мне кажется, подобные заявления могут как-то послужить мне в будущем.

От его натиска я едва отрываю спину от стены и обхожу парня стороной. Джаспер не противится и не пытается снова зажать меня.

– Это ради денег ты дал мне сбежать тогда? – спрашиваю я, когда в голову пробирается догадка.

Он хитро улыбается:

– Возможно.

– Кто? Кто тебе заплатил?

– Разве это важно?

Я вскипаю от злости. Каждый сантиметр его