Воин - Элин Пир

— Верно. Я весь твой.

Глубокий вздох удовлетворения вырвался у меня, когда я отстранился и пошел в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Лаура последовала за мной и села на унитаз, чтобы выдавить сперму.

— Не делай этого. Иди, ляг на кровать, задрав ноги кверху. Я хочу от тебя ребенка.

Она взяла немного бумаги и вытерлась, прежде чем сделать так, как я ей велел.

— У нас сегодня была встреча с мальчиками Севера, — сказал я, присоединяясь к ней в постели несколько секунд спустя.

— У кого именно?

— У меня, Арчера, Марко и Боулдера.

— Ух ты, звучит серьезно. О чем была эта встреча?

— Мы сказали им, что считаем их своими мальчиками.

Лаура потянулась за другой подушкой, чтобы поднять голову повыше.

— Своими мальчиками?

— Да, ты знаешь, что, несмотря на то, что у них нет отца, они могут рассчитывать на нас, если им понадобится руководство или помощь в чем-либо.

— Вы сказали им это?

— Просто Мила сказала о том, что они завидовали тому, что у нее есть родители. У меня самого был отец, и, честно говоря, я всегда завидовал мальчикам, у которых его не было, потому что мой отец был занозой в заднице. Я спросил Боулдера, Арчера и Марко, которые выросли без родителей, и они сказали, что никогда не чувствовали, что им чего-то не хватает.

— Я думаю, это тот случай, когда ты не скучаешь по тому, о чем не знаешь. Проблема в том, что наши мальчики в школе сталкиваются с разговорами детей-мамаш о том, что они растут в семьях и у них есть родители. К тому же, они видели, как Рейвен и Милу удочеряли.

— Значит, вы решили, что вы, мужчины, могли бы дать им ощущение семьи?

Я медленно кивнул.

— Да, или, может быть, просто выразить словами то, чего мы им никогда не говорили.

Брови Лауры поползли вверх, и она улыбнулась.

— Магни Аврелий, ты превращаешься в чувствительного к словам человека?

— Черт возьми, нет. Я оставлю разговоры Боулдеру и Арчеру.

— Значит, ты им так и сказал?

— Да, я сказал, что ожидаю от них многого и что я надеру им задницы, если они не проявят себя наилучшим образом.

— Хм. По-моему, это больше похоже на угрозы.

— Эй, они хотели отцов, вот какие они есть отцы.

— Нет, Магни, таким был твой отец. Может быть, тебе нужно переосмыслить, что такое хороший отец, и подбодрить их, вместо того чтобы делать неуверенными в себе.

Я запротестовал.

— Они не неуверенные в себе. Они самоуверенные высокомерные ублюдки, такими же, какими мы были в их возрасте.

Лаура рассмеялась.

— Ты все такой же высокомерный и самоуверенный, но я люблю тебя.

В этот момент Лаура выглядела такой сладкой, что я притянул ее к себе и перекатился на нее сверху, чувствуя тепло ее тела и гостеприимство.

— Покажи мне, как сильно ты меня любишь.

Лаура улыбалась, когда я поцеловал ее, и наши зубы слегка стукнулись друг о друга. Ее руки прижимались к моему затылку и плечам, наши языки кружились друг против друга в медленном танце. Когда она подняла ноги, чтобы обхватить их вокруг меня, мне было все равно, что мы только что занимались сексом. Мой член снова затвердел, и я захотел ее.

Ее глаза немного расширились, когда я скользнул в нее.

— Но мы только что…

— И что? — На этот раз я двигался медленно и глубоко, не жалея времени. Опершись на локоть рядом с ее головой, я высвободил одну руку, чтобы заправить волосы ей за ухо и обхватить ладонями ее лицо. — Ты чертовски великолепна, ты знаешь это?

Она повернула голову и зажала мой большой палец губами, покусывая меня так, словно хотела съесть целиком.

— Это ощущается по-другому, — прошептала она, и мягкость в ее глазах отражала то состояние, в котором я находился. Нежным движением я вытащил большой палец и снова поцеловал Лауру, вращая бедрами и входя и выходя из нее в медленном темпе.

У Лауры вырвался глубокий стон, и я почувствовал, как в моем животе запорхали бабочки.

— Я думаю, разница в том, что мы не трахаемся, а занимаемся любовью, — прошептала она мне в рот.

Она была права.

У нас с Лаурой всегда был зажигательный секс со множеством поз и потными телами. То, что мы закончили всего десять минут назад, было именно этим. Это было и еще что-то другое.

— Я люблю тебя, — прошептал я и проложил дорожку мягких поцелуев вниз по ее подбородку. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

Тихий смех Лауры был звуком чистой радости, и она снова притянула меня к себе для поцелуя, который был солоноватым на вкус.

— В чем дело, детка?

Лаура не вытирала слез.

— Я просто так счастлива.

На моем лице появилась улыбка. Моя жена плакала от счастья, и я никогда не чувствовал себя большим мужчиной.

Мы медленно занимались любовью, и когда Лаура оказалась в моих объятиях, я почувствовал себя самым богатым человеком во вселенной. Теперь у меня была семья, и моя жена была так же без ума от меня, как и я от нее.

— Может быть, занимаясь любовью в два раза ближе друг к другу, мы родим близнецов, — пошутила Лаура, когда мы лежали обнаженные вместе, ее голова лежала у меня на груди, а пальцы играли с моим обручальным кольцом.

— Это было бы бонусом. Как бы ты хотела назвать нашего ребенка, если это будет дочь? — я спросил.

— Обри, если это девочка, и ты хотел Мэйсона, если это мальчик, верно?

— Ага. А что, если у нас их будет больше двух?

— Мы позволим Миле придумать имя. В конце концов, это ее младшие братья и сестры.

Я повернул голову и поцеловал мягкие волосы Лауры.

— Спасибо тебе за то, что удочерила Милу вместе со мной.

— Я бы удочерила Милу в любой день. Она самая добрая девочка в мире.

— Да. Она почти слишком добрая и миролюбивая, — размышлял я вслух. — Хорошо, что теперь у нее есть мы, родители. Нам придется немного закалить ее.

Лаура подняла руку и посмотрела на меня.

— Я не думаю, что мы должны пытаться изменить Милу. Мое сердце было бы разбито, если бы я увидела, как кто-то столь чистый и невинный, как она, становится циничным.

Я кивнул.

— Хорошо. Это правда. Но мы должны убедиться, что она выйдет замуж за кого-нибудь такого же свирепого и сильного, как я. Кого-то, кто сможет защитить ее.

Лаура усмехнулась.