Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

Поддавшись порыву, я шагнула вперед и прыгнула в воду, причем в тот самый момент, когда почувствовала на спине его руки. У меня перехватило дыхание, в животе вдруг возникла странная пустота, а в голове зашумело от страха и нервного возбуждения. Буквально через секунду ноги мои коснулись поверхности воды, которая приняла меня в свои ледяные объятия.

Отплевываясь, я вынырнула на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. От холода сдавило грудь, мышцы моментально напряглись. Я решила плыть к валунам, но очень мешали намокшие джинсы. Неожиданно меня обдало фонтаном брызг, за спиной раздался громкий всплеск.

Джонатан. Но я не стала оборачиваться. Мне необходимо было как можно скорее выбраться из холодной воды. Не обращая внимания на сползающие джинсы, я залезла на небольшой камень, затем – на валун покрупнее. Солнце припекало вовсю, однако меня буквально трясло от холода. Тогда я подтянула коленки к груди, обхватила себя руками и стала ждать, когда согреюсь.

Джонатан подплыл поближе и сел на соседний камень. Но я низко опустила голову, даже не взглянув в его сторону. Меня так трясло, что болело все тело.

– О-ля-ля! Ну и собачий холод! – воскликнул он.

Я подняла голову и, обнаружив, что он разделся до широких черных трусов, поспешно отвела глаза и слегка покраснела. Он сидел, упершись сзади в камень руками, вытянув ноги, и, в отличие от меня, выглядел вполне довольным жизнью.

– Правда, на солнышке даже приятно.

Я последовала его примеру и тоже вытянула ноги, но сразу поняла, что не могу согреться из-за намокших джинсов.

– Дай, пожалуйста, нож, – попросила я.

– А зачем? Неужто собираешься пырнуть меня ножом за то, что заставил тебя прыгнуть?

Я загадочно улыбнулась. Пусть себе думает, что я отнюдь не исключаю такой возможности. Но потом сжалилась и весело рассмеялась:

– Нет, конечно. Просто хочу обрезать джинсы.

Он молча кивнул, но даже не пошевелился. Пришлось встать и, путаясь в мокрых штанинах, подняться на уступ.

Я взяла его джинсы и нашла в переднем кармане нож с черной ручкой. Открыла – выскочило острое лезвие. Потом оттянула мокрую ткань подальше от кожи, осторожно кончиком ножа проделала дырочку на уровне бедра и принялась рвать штанину, пока она не упала на землю. Затем то же самое проделала со второй. И когда теплый воздух коснулся моих посиневших ног, покрытых гусиной кожей, сразу стало легче.

Наклонившись, чтобы убрать нож на место, я невольно посмотрела на Джонатана. Он нежился на солнце, закрыв глаза и заложив руки за голову, и казался непривычно умиротворенным. Мышцы его широкой груди были расслаблены, очертания тела отчетливо вырисовывались на фоне камня. Я поспешно отвернулась и бросила взгляд на водную гладь внизу.

Честно говоря, я ждала нового приступа паники. Ничего подобного. Сердце забилось чуть чаще, но не от страха, а от поступившего в кровь адреналина. Я почувствовала нечто вроде опьянения.

И, недолго думая, снова шагнула в бездну, испытав захватывающее чувство полета. Я камнем ушла на глубину, а оказавшись на поверхности, сразу поплыла к валунам, наслаждаясь непривычными ощущениями. И конечно же, в шортах плыть оказалось гораздо легче. Я нашла относительно сухой валун, залезла на него и сразу почувствовала приятное тепло, волнами расходящееся по телу. Потом сняла кеды с носками и положила рядом.

Джонатан с ухмылкой наблюдал за мной.

– Ну, что еще? – недовольно поинтересовалась я.

– Ты уже не боишься высоты.

– Знаю. Думаешь, ты излечил меня от этой фобии? – спросила я.

– Эмма, это не боязнь высоты. Корни твоих фобий совсем в другом, – произнес он. Я прищурилась, не совсем понимая, к чему он клонит. – Скажи, о чем ты думала, когда смотрела вниз? Что творилось у тебя в голове?

– Что ни за какие коврижки не прыгну вниз.

– А еще? – хмыкнул Джонатан.

– Что еще немного – и… – начала я и остановилась. От застрявших в горле слов екнуло сердце.

– Эмма, чего ты боишься? – пристально глядя на меня, повторил он.

– Я боюсь умереть, – выдохнула я.

У меня сразу сдавило грудь, а на глаза навернулись слезы, которые я постаралась сморгнуть.

Джонатан сжал губы и медленно кивнул.

Тишину нарушал лишь шум водопада. Никто из нас больше не проронил ни слова. Мы оба прекрасно понимали, откуда произрастают подобные страхи, и я вовсе не была уверена, что с этим можно хоть что-нибудь сделать. Пока онасуществует, я никогда не буду чувствовать себя в безопасности, даже если ей сейчас и не добраться до меня.