Случайная - Екатерина Риз

Валентина Ивановна непонимающе нахмурилась.

- Чем ты могла его напугать? Ты что, страхолюдина какая?

- Не знаю. – Я повыше задрала нос, всеми силами скрывая улыбку. – Исчез, не звонит, не пишет. Конфет больше не приносит. Совсем я ему не разонравилась.

- Глупости какие. – Валентина Ивановна, похоже, разволновалась не на шутку. – А ты ему звонила?

Я притворно ахнула.

- Я должна звонить?

- Ой ты, посмотрите, какая цаца! Позвонить не может! Лида, а вдруг он больной лежит? Или его машина сбила?

- У вас, конечно, мысли все положительные, - похвалила я её. – Заболел, умер.

- Так сейчас время такое!

- Валентина Ивановна, у него света в окнах который день нет, и машина у подъезда не стоит, - я указала на пустующее место на стоянке, - так что не переживайте, в загуле ваш Лёня.

Валентина Ивановна хмуро меня разглядывала, после чего опечаленно качнула головой и даже языком прищёлкнула.

- Никогда ты так, Лидия, замуж не выйдешь. Опять мужика упустила.

- А что же мне, по всему городу за ним гоняться? – удивилась я. – Он мне, вроде, в любви не клялся, слава богу, не успел, так что, ветер ему в спину, - закончила я и недовольной соседке улыбнулась. – Пойду в магазин, сама себе конфет куплю. Надо скрасить своё унылое существование.

- Вот-вот, - потыкала в меня пальцем Валентина Ивановна. – Унылое существование.

Я решила не расстраиваться из-за приглянувшегося соседке эпитета, и отправилась в магазин. На самом деле, купила конфет, решив наплевать на диету, а, немного посомневавшись, набрала номер Маши, решив предложить ей вместе со мной махнуть рукой на недостижимость стройности фигуры. Но Маша к телефону не подошла, я через несколько минут снова набрала её номер, но в ответ опять тишина. Я вдруг заволновалась. Через час уже всерьёз подумывала о том, чтобы вызвать такси и отправить к Маше домой, отлично знала, что у неё сегодня выходной. Но на последней попытке дозвониться мне повезло, и я услышала Машин голос.

- Ало.

Я с облегчением выдохнула.

- Я волновалась. Почему ты не подходишь к телефону?

Она помолчала, а когда заговорила, голос прозвучал глухо и печально.

- Не хочу ни с кем разговаривать.

- Маша, что произошло? Это Павел?

- Нет. – Она помолчала, потом добавила: - Это Тёма.

А у меня внутри всё опустилась, я вдруг вспомнила, какой сегодня день. Два года со дня гибели мальчика.

- Я поняла, - тихо проговорила я. – Извини меня, я не буду тебя беспокоить. Но если тебе нужно, я приеду.

- Нет, я хочу побыть одна. Я давно не была одна.

Она говорила прежним тоном, тихим и безутешным, и я поняла, что настаивать бесполезно. Я положила трубку, и несколько минут сидела в тишине квартиры, ощущая странное опустошение. Машина боль мне словно по телефонным проводам передалась, только от звука её голоса, на меня навалилась беспросветная грусть, и я не сразу смогла с ней справиться. И невольно начала думать о Давиде. Где он, с кем, что с ним творится в этот день. Но он не звонил, не давал о себе знать, а я позвонить, просто спросить: «Как дела?», не осмелилась. Провела остаток дня в одиночестве, решив заняться уборкой, да и видеть никого, если честно, не хотелось. Только с Анькой по телефону поговорила, та, оказывается, тоже забеспокоилась, не сумев дозвониться до Маши. А когда я сказала ей причину наступившего молчания, Анька поахала, а после и вовсе захлюпала носом.

- Перестань, - попросила я её. – Тебе же нельзя нервничать.

- А как тут не нервничать? – подивилась она, всхлипнула ещё разок и повесила трубку.

Я снова осталась в одиночестве. За окном давно стемнело, я пила чай, сидела перед телевизором, но не вслушивалась в то, о чём говорят с экрана. Просто не хотелось быть в тишине. Смотрела то на одну стену, то на другую, взгляд прошёлся по пустым углам комнаты, и я подумала, что неплохо было бы завести котёнка. Чтобы дома меня кто-то ждал, живое существо.

На душе было неспокойно. Я несколько раз подходила к окну, вглядывалась в темноту за светом фонарного столба, прижималась лбом к прохладному стеклу, но успокоение никак не приходило. Мне очень хотелось услышать голос Давида, удостовериться, что с ним всё хорошо. В какой-то момент терпение у меня закончилось, и я набрала его номер, но телефон оказался выключен. Что ещё больше меня расстроило и взволновало.

А потом, я не знаю, почему, меня неудержимо потянуло в прихожую, к входной двери. Появилось чёткое ощущение, что за ней кто-то стоит. Я поначалу прислушивалась, потом на цыпочках прокралась в прихожую и осторожно посмотрела в глазок. За дверью никого не было, лестничная клетка пустая. Я от глазка отодвинулась, постояла немного в темноте перед дверью. Снова посмотрела. Никого. Уже собиралась от двери отойти, решив, что у меня что-то с головой, видимо, накрутила себя за этот день и перенервничала, и вдруг явственно услышала вздох. Тяжёлый, печальный, и явно мужской. Руки сами потянулись к дверным замкам, я торопилась, но распахивать дверь себе запретила. Приоткрыла и осторожно выглянула.

Давид сидел на ступеньках, чуть выше моей двери, поэтому я и не могла увидеть его в глазок. А он сидел, сгорбившись, опустив голову, и держал в руках ополовиненную бутылку виски. И даже не сразу заметил меня, по всей видимости, был серьёзно пьян. А я остановилась рядом с ним, не зная, что предпринять, сердце при виде него, пьяного и несчастного, подскочило в груди, и я в одну секунду забыла о том, что несколько дней назад мы ругались и что-то без конца выясняли. А сегодня это уже было неважно, потому что ему было плохо, и он приехал ко мне.

- Давид, - негромко позвала я. И, признаться, в эту секунду сильно боялась встретить его взгляд, когда он поднимет голову.

Он снова вздохнул, голову поднял, а когда на меня посмотрел, моргнул. Наверное, туман перед глазами разгонял. Но, разглядев меня, как-то встряхнулся, приободрился и показал мне бутылку.

- Я здесь пью.

- Вижу, - отозвалась я. Протянула к нему руку. – Пойдём в квартиру. Не дело сидеть пьяным в подъезде.

- А почему нет? Могу я иногда попить в подъезде? Я же нормальный человек.

- Никто не сомневается, - заверила я. И попросила: - Поднимайся.

- Лид, я не хочу сегодня домой. – Он тяжело мотнул головой. – Не поеду туда.

Я сглотнула, взволнованная его словами, потянула его за руку.

- Не поедешь, - пообещала я. – Только поднимайся. А то соседи полицию вызовут.

Давид неожиданно хохотнул.

- Интересно было бы. Вспомнить.

- Что вспомнить?

Он со стоном поднялся, ухватился рукой за перила, когда покачнулся. Спустился на ступеньку.

- Как в милицию забирают.