Львица - Джулия Гарвуд

Ричардс пристально посмотрел на Кристину.

– Вы бы принесли много пользы, работая на нас, Кристина. Вы за несколько минут выведали то, на что мне потребовались многие часы работы.

– Лайон, ты догадываешься, как звали доброго друга Портера?

– Сталински, – ответил Лайон.

– Портер не допустил никаких ошибок, Кристина. Единственная его вина в том, что он подружился с бароном. Он доверял ему – и по сей день доверяет, кстати. Не забывайте, барон гостит в его доме. Ей-богу, думаю, вы поймете, как легко довериться барону, когда наконец встретитесь с ним.

– Может, по английским меркам и так, но не по моим, – ответила Кристина. – Внешность и манеры часто скрывают черную душу. Вы, значит, все еще не убеждены, что мы с Лайоном правы в отношении барона?

– Я-то убежден, а вот суд может по-иному взглянуть на это. Поэтому мы и действуем в обход нашей правовой системы. Ведь многие считают, что Джессика лишилась рассудка. Рассказ о том, что вашей матери показалось…

– Ей показалось, что она оставила на правом глазу барона отметину, когда он попытался убить ее? Ей показалось, что ее друзьям перерезали горло? Ей что, пригрезилось, что она украла драгоценные камни и спрятала их под кустами роз? Вы видели камни, Ричардс. Или вам только показалось, что вы их видели?

Ричардс улыбнулся Кристине.

– Вы непременно должны работать на меня, – заметил он, отвечая на ее вызов. – А теперь выслушайте возможное опровержение. Во-первых, барон может найти свидетелей, которые подтвердят, что шрам появился при иных обстоятельствах. Во-вторых, Джессика была единственной свидетельницей того, как барон убил чету Джексонов. Больше никто его не видел, она сама пишет об этом в своем дневнике. Было бы практически невозможно найти свидетелей происшествия, которые бы сказали, как были убиты супруги. Мы знаем о том, что случилось, только из дневника Джессики. В суде этого было бы недостаточно. В-третьих, не было бы никаких разговоров относительно драгоценных камней. Мы располагаем лишь рассказом Джессики о том, что ее муж приобрел камни нечестными методами. Он же был королем, и камни – часть его казны. Ну и последнее – о том, что он был безжалостным диктатором. На суде это мало что даст. Барон просто приведет массу свидетелей, которые один за другим будут рассказывать, как он был добр к своим подданным.

– Он признается мне в своих грехах, – прошептала Кристина.

– А мы с вашим мужем добьемся справедливого возмездия независимо от его признания.

– Кристина, твой отец только что вошел в зал, – сообщил Лайон с широкой улыбкой, но руки его при этом еще сильнее сжали Кристину.

И вот этот момент наступил, и Кристину захлестнула волна гнева. Она заставила себя улыбнуться и пошла навстречу человеку, ожидавшему ее у дверей.

Увидев его, она поняла, насколько он и в самом деле привлекателен. Барон Сталински обладал настолько благородной внешностью, что мимо него невозможно было пройти. Годы его пощадили. Волосы не поседели, а лишь посеребрились. Он не стал сутулым или обрюзгшим. Нет, он был по-прежнему высок, строен, держался по-королевски. Но самым замечательным в его внешности были пронзительные голубые глаза. Кристина пожалела, что внешне у них так много общего.

Барон улыбался. В его глазах стояли непролитые слезы, и, наверное, все в комнате видели это.

Кристина попыталась сосредоточить внимание на шраме у его правого глаза. Подойдя к отцу почти вплотную, она остановилась и присела в реверансе, все время моля Бога о том, чтобы голос не выдал ее. Она знала, что вынуждена будет дать себя обнять, и от одной этой мысли ее зазнобило. Внимание всех присутствующих было приковано к их встрече. Она ни разу не отвела взгляда от шакала, и ее тошнило от улыбок гостей, наблюдавших эту трогательную сцену.

Кристине показалось, что они оба очень долго смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова. Она чувствовала присутствие Лайона и, когда он вдруг взял ее за руку, вновь успокоилась: Лайон придавал ей силы.

– Добрый вечер, отец. Я рада наконец встретиться с тобой.

Эти слова вывели барона Сталински из оцепенения. Он подался вперед, чтобы обнять Кристину.

– Я просто счастлив увидеть тебя, Кристина! Я с трудом нахожу слова. Потеряно столько бесценных лет! – прошептал он, и из-под густых ресниц выкатилась одинокая слеза. Кристина, отпустив руку Лайона, потянулась и смахнула слезу с его щеки. Все гости видели этот жест, и Кристина услышала довольный вздох.

Она дала ему обнять себя.

– Я думал, ты погибла, дочка, – признался он. – Ты представляешь, как я счастлив вновь обрести тебя, дитя?

Кристина продолжала улыбаться, и это усилие отдавалось болью в ее животе. Она медленно высвободилась из объятий отца и снова встала рядом с Лайоном.

– Я теперь замужняя дама, отец, – сказала она, быстро представив Лайона и моля Бога, чтобы муж на несколько минут взял инициативу в свои руки. Ей просто необходимо было перевести дух.

– Вы не поверите, как мы были удивлены, узнав, что вы живы, барон, – вмешался Лайон. Он был оживлен, словно школьник, и поддерживал легкую беседу до тех пор, пока остальные гости во главе с Портером не кинулись к ним с поздравлениями.

Кристина умело притворялась, улыбаясь и даже смеясь тогда, когда от нее этого ожидали.

Она смогла вынести это только потому, что рядом был Лайон. Прошел час, затем еще один, прежде чем Кристина и Лайон получили возможность остаться с бароном наедине.

– Отец, а откуда у тебя шрам под глазом? – спросила Кристина, делая вид, что хочет узнать об этом из простого любопытства.

– Свалился с лошади в детстве, – ответил барон улыбаясь.

– Вам повезло, – вмешался Лайон. – Ведь вы могли и глаза лишиться.

Барон кивнул:

– Я то же самое думал и о вашем шраме, Лайон. Как это случилось?

– Драка в таверне, – пояснил маркиз. – Мое первое взрослое посещение, – добавил он с ухмылкой,

Одна ложь в ответ на другую, подумала Кристина.

Лайон мягко сжал плечи Кристины, и она поняла его.

– Отец, мне о стольком нужно тебя расспросить! Уверена, что и у тебя ко мне не меньше вопросов. Располагаешь ли ты временем, чтобы приехать к нам завтра на ленч?

– С огромным наслаждением, дочка, – ответил барон. – Дочка! Какое радостное для меня слово.

– Вы долго пробудете в Лондоне, сэр? – поинтересовался Лайон.

– Столько, сколько мне захочется.

– Рада слышать это, – вмешалась Кристина, молясь о том, чтобы ее голос звучал по-прежнему оживленно. – Я уже послала сообщение отчиму. Когда он получит мое письмо и вернется из Шотландии, ты должен поговорить с ним и развеять его сомнения.

– Отчим? – переспросил барон. – Графиня не упоминала ни о каком отчиме. Она дала мне понять, что… – Барон откашлялся, прежде чем продолжить. – Это была какая-то глупая история, и один взгляд на тебя, несомненно, доказывает всю ее бессмысленность… Расскажи мне отвоем отчиме. Что у него за сомнения и почему?