Каждый второй уик-энд - Эбигейл Джонсон

Она не ответила.

Гай вернулся с нашей колой, и звук открывающихся одновременно трех банок несколько разрядил напряжение.

– Так ты тоже десятиклассник, как и Джолин? – Гай указал на нее рукой, в которой держал банку.

– Да.

– Хорошие времена, – сказал он. – Занимаешься каким-нибудь спортом?

– Бейсболом и немного хоккеем. Раньше играл в футбол – не так, как Джолин, но тоже ничего.

У Гая загорелись глаза, и он посмотрел на Джолин:

– Я и не знал, что ты играешь в футбол. Наверное, после матча у тебя куча синяков на ногах.

Мне показалось, что это самый странный ответ, который он мог дать. Я попытался поймать взгляд Джолин, но она смотрела на свою банку с колой.

– Ага. Играю, как Бекхэм. – Она подошла к стеллажу высотой до потолка, набитому дисками с фильмами, и быстрее, чем я мог бы ожидать, схватила с полки один из них. – Слушай, у тебя и это есть.

– Конечно. – Гай посмотрел на меня. – Кира Найтли, я прав?

Мне следовало бы улыбнуться, кивнуть или что-то в этом роде, но я этого не сделал. То, как он ее назвал… не знаю… было неправильным. Мне не хотелось соглашаться ни с чем, что он говорил.

– Так мы можем его посмотреть?

Я поднял руку, как будто мог заставить Джолин взять просьбу обратно. И уже пытался как можно быстрее проглотить свою кока-колу, чтобы уйти. Как она могла не заметить, насколько странная здесь атмосфера? Зачем-то спросила, можем ли мы остаться еще на пару часов… Что с ней случилось?

– Милости прошу, располагайтесь.

Джолин посмотрела мимо Гая, в мою сторону, а я произносил одними губами слово «нет», мотнув головой.

– О да, это было бы круто, но в другой раз. – Я шагнул ближе к Джолин и поставил пустую банку из-под колы на низкий столик. – Вообще-то нам пора.

Джолин вернула фильм на полку движением более медленным, чем требовалось.

– Очень жаль, – сказал Гай. – Заходите в любое время. Адам, был рад тебя видеть.

– Ага. – Я положил руку на спину Джолин, направляя ее к двери. – Спасибо за колу.

– И тебе всего хорошего, Джолин.

Как только мы вышли в коридор и за нами закрылась дверь, я повернулся к Джолин:

– Обещай мне, что мы никогда больше не будем так навязываться. – Я не успел договорить, как она обрушилась на меня:

– Что это было?

– Ты о чем?

– Ты был так груб. – Она довольно нелестно спародировала меня: – «Вообще-то нам пора». Ты практически выставил меня за дверь.

На моих губах заиграла улыбка.

– Ладно, во-первых, у меня это что, действительно так прозвучало?

В ответ она толкнула меня.

– А во-вторых, «выставил» – это ты загнула. Я бы сказал, что мотивировал тебя побыстрее уйти.

Она снова пихнула меня.

– Эй, а чего ты так взвилась-то? Этот парень какой-то странный.

– Он вовсе не странный. Ты даже не знаешь его.

– Еще какой странный. Ты, может, отвлеклась на все эти фильмы и не заметила. – Моя улыбка погасла, когда до меня дошло, что она не притворяется рассерженной. – Погоди, говоришь, я его совсем не знаю? Значит, тебе он лучший друг, потому что ты несколько раз помахала ему в вестибюле и он пишет тебе рекомендацию? Слушай, давай забудем об этом. Мы можем посидеть у меня. Не могу гарантировать, что Джереми будет на высоте, но, по крайней мере, нам не придется с ним разговаривать. – Я шагнул в сторону своей двери, ожидая, что Джолин последует за мной, но она этого не сделала.

– Почему ты не мог вести себя проще? – спросила она странно тихим голосом. – Мы могли бы посмотреть кино. Поверь, он бы тебе понравился, если бы ты дал ему хотя бы полшанса. Потом мы могли бы иногда тусоваться втроем. Это было бы круто.

Я вернулся к ней, зная, что на моем лице появилось выражение, которое она ненавидит, но ничего не мог с собой поделать.

– Да, потому что я не люблю тусоваться с друзьями моего отца.

– Он едва знает твоего отца.

– Да кого это волнует? – И тут я замолчал, потому что, очевидно, это волновало ее.

Я попытался смягчить выражение лица. Может быть, я задел какие-то чувства, связанные с ее отцом. Она держалась отстраненно весь день, даже больше чем весь день.

– Ладно, – сказал я. – Да, возможно, я мог бы не кипятиться. Просто ты застала меня врасплох с этими киношными делами. Тебе не кажется, что два часа – это многовато поменять слова местами знакомого? Он уже пишет тебе рекомендацию. Тебе ведь необязательно тусоваться с ним и все такое, верно?

Она смотрела на меня большими, блестящими, умоляющими глазами, и я впервые в жизни чувствовал себя набитым дураком. Она покачала головой.

– Я просто подумала… Ладно, уже неважно. Я думаю… думаю, я пойду домой. У меня разболелась голова.

Я безуспешно пытался убедить ее пойти ко мне домой. Она больше не злилась, но упорно отказывалась.

Прежде чем мы разошлись в разные стороны, я поймал ее за руку и шагнул ближе, чтобы обнять ее.

Но она ушла от меня.

Джолин

Я стояла в квартире, прижавшись спиной к двери, сжимая дверную ручку. Я слышала шаги Шелли в ее спальне. Я могла бы прокрасться на цыпочках через гостиную и проскользнуть в свою комнату, а она, может, и не догадалась бы заглянуть ко мне. Я не лгала, когда говорила Адаму, что Шелли ведет себя странно с того самого утра, как я подслушала ее разговор с моим отцом, а потом выплеснула на нее слишком много личного, пока она не расплакалась, как будто сломленная этой правдой. Теперь она не выглядела сломленной; наоборот, вела себя решительно, и избегание друг друга превратилось для меня в игру, хотя играть становилось все сложнее с тех пор, как она стала искать общения со мной.

В последнее время от папы приходило все больше записок и сообщений, чуть ли не каждый день, и в них обычно проскальзывали какие-то подробности прошлых выходных, которыми его наверняка снабжала Шелли. В записке, которую я получила в тот день, отец поздравлял меня с удачным визитом к стоматологу недельной давности и полным отсутствием кариеса, и я даже не хотела знать, откуда это известно Шелли. В остальном все было как обычно: извини… обещаю… сплошь оправдания и ложь. Я по-прежнему не виделась с ним.

Иногда я замечала его рубашку или пиджак, брошенные на спинку стула, или пустую пивную бутылку на столе, которую мог оставить только он, потому что Шелли не пила. В этот раз Шелли, должно быть, прибиралась перед моим приездом. Квартира выглядела безупречно чистой.

Прошло десять минут, двадцать. Я смотрела, как двигаются стрелки на часах. Я была уверена, что если пойду в свою комнату и прислушаюсь, то смогу уловить тихие голоса и смех Адама, Джереми и их отца за стенкой. Судя по всему, в обозримом будущем к ним присоединится и голос их мамы, только уже не в этой квартире. Они будут дома. Вместе.