Каждый второй уик-энд - Эбигейл Джонсон

Когда мои губы коснулись ее губ, я почувствовал, как она втянула воздух, забирая часть воздуха из моих легких. Это ощущение заставило меня слегка вздрогнуть, но я не отстранился. И сдержать улыбку мне помогло то, что она тоже не отстранилась.

Снова целуя Джолин, я испытывал нечто более сильное, чем воображал в своих фантазиях, – а я много чего нафантазировал после нашего первого поцелуя. Я чувствовал, как бурлит кровь и бешено колотится сердце. Я придвинулся ближе и позволил себе по другому требовательному инстинкту поцеловать ее глубже.

Но на этот раз она все-таки отстранилась.

– Извини, – сказал я, прежде чем она успела отодвинуться еще дальше. – Я не хотел…

Но она не дала мне договорить. Она уткнулась мне в плечо и обвила руками мою талию. Мне не требовалась подсказка, чтобы обнять ее. Я откинулся назад, и она последовала за мной. Я чувствовал, как бьется мое сердце, и воображал, что она тоже это чувствует.

Джолин глубоко вздохнула, потом подняла голову и посмотрела на меня.

– Ты тоже мой любимый человек. – Она смотрела на меня так пристально, что мне показалось, она вот-вот заплачет.

– Я, наверное, сделал что-то не так?

– Нет, ты все сделал так, – сказала она, и мне не понравилось, как она подчеркнула слово «ты». – Я…

Раздался тяжелый стук в дверь квартиры, и я, не задумываясь, крепче обнял Джолин. Стук повторился. Третья серия ударов оборвалась внезапно, и я услышал звук, от которого у меня по спине пробежал холодок ужаса.

– Извини, что так рано, но мне нужно поговорить с Джолин. Мы не можем найти Адама.

– Я думаю, она еще спит, но мы можем разбудить ее, если нужно.

Я попытался пошевелиться, когда расслышал шаги отца и Шелли в гостиной – клянусь, я пытался, – но наши тела так сплелись, а ноги запутались в одеяле. Мы дернулись в разные стороны, и все кончилось тем, что я практически оказался на ней, когда дверь распахнулась.

Джолин

Отец Адама не стал стаскивать его с моей кровати и вышвыривать из комнаты. Нет, все было гораздо хуже. Он просто стоял и смотрел, как Адам слезает с меня.

Я только мельком увидела лицо отца Адама, когда открылась дверь, и оно выражало лишь отчаяние и страх. Я тотчас подумала о Греге, и неважно, сколько минут прошло – одна или десять, – с тех пор как отец обнаружил, что Адама нет в постели, для него, уже потерявшего одного сына, это была целая вечность.

Я нашла почти комичной игру чувств на его лице. Бурный всплеск облегчения, когда ему пришлось опереться о дверной косяк, уже в следующее мгновение сменился таким холодным, жестким разочарованием, что мне стало совсем не до смеха.

Адам пытался объяснить, что все совсем не так, как может показаться, пока слезал с меня.

Да, все прошло гладко. Его отец не произнес ни слова.

Шелли, впервые в жизни, тоже потеряла дар речи.

Адам бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем уйти. Ему хватило ума ничего мне не говорить. Его отец явно был не в состоянии произнести хоть слово, иначе я бы сама попыталась что-то сказать.

Когда они ушли, я сказала Шелли правду.

– Мне все равно, веришь ты мне или нет. Но ничего не было. Он пришел вчера вечером, и мы заснули, пока смотрели фильм.

– Я тебе верю, – сказала она. – Ты глупая, и у него из-за этого будут большие неприятности, но я тебе верю.

Мои плечи поникли. Она была права. Мне не хотелось думать об этом, поэтому я увела разговор в сторону:

– Думаешь, мой отец так же разозлится?

Шелли колебалась:

– Наверное, мне следует ему сказать.

Я уставилась на нее, когда соскочила с кровати:

– Это был риторический вопрос, Шелли. Мы обе знаем, что ему все равно.

– Нет, не все равно. – Она нерешительно шагнула в мою комнату. – Ему не должно быть все равно. Я говорила с ним о том, что ему нужно принимать больше участия в твоей жизни, и он попытается, Джолин. Просто он очень занят.

Это был блеф, и мы обе это знали.

– Тебе известно, сколько дней прошло с тех пор, как я его видела? Именно видела, помимо того редкого мелькания по утрам, когда он уходил?

Шелли опустила глаза и будто извлекла точное число из моей памяти:

– Сто девяносто четыре.

Я изумленно уставилась на нее. Никто, кроме меня, этого не знал. Папа мог бы, наверное, но что-то подсказывало мне, что он «слишком занят», чтобы считать. Я даже Адаму не говорила. Но Шелли знала – выходит, вела учет, хотя для меня оставалось неразрешимой загадкой почему.

– Откуда ты знаешь? – Я двинулась к ней.

Она сцепила руки перед собой, заламывая их.

– Я не знала, что все будет именно так. Я думала…

– Что? Что ты думала?

– Мы можем прекратить это? – спросила она. – Можем перестать быть врагами? Я никогда этого не хотела.

– Ты просто хотела женатого мужчину и использовала меня, чтобы заполучить его. Так что – нет, – сказала я, потянувшись к дверной ручке и заставляя свои глаза оставаться сухими, тогда как ее глаза затопило слезами. – Мы не прекращаем. Как тебе могло в голову прийти, что я могу прекратить это?

Я захлопнула дверь перед ее носом и, оглядев опустевшую комнату, где еще несколько минут назад Адам держал меня в объятиях, открыла дверь на балкон и позволила порывистому ветру отхлестать меня по щекам, пока они не онемели. А потом я заставила это чувство распространиться на всю себя.

Вскоре после этого Шелли ушла. Я не знала, да и не хотела знать куда. Отец Адама устроил ему разнос еще раньше, но они, должно быть, перекочевали в другую комнату, потому что за стенкой стало тихо. Я расхаживала по комнате из угла в угол и изгрызла ногти до крови. Он ведь найдет способ сообщить мне, чем все закончилось? Как только его отец успокоится и позволит Адаму все объяснить, нас ведь не разлучат навечно? Я пыталась рассуждать сама с собой, но ничего не помогало.

В дверь снова забарабанили, и это заставило меня пулей выбежать из комнаты.

Я искренне надеялась, что это отец Адама. Я уже приготовилась рассказать ему все без утайки, если бы это позволило нам с Адамом видеться.

Но это был не он.

Джереми вытянул шею, заглядывая поверх моего плеча в квартиру.

– Шелли дома?

Я едва успела пробормотать «нет», когда Джереми протиснулся мимо меня.

– Что с твоим отцом?

– Как ваш отец?

Джереми сложил руки на груди и окинул меня взглядом.

– Ну, ты все же не выглядишь глупой…

Я захлопнула дверь и стиснула зубы.

– Я знаю, что у Адама неприятности. Но не знаю, насколько все серьезно.