После тебя только пепел - Алекс Хилл

– Будь собранна и вежлива. Не трясись. Никита Сергеевич не любит мямлей, – говорит Рита.

Отодвигаю динамик ото рта и тихо смеюсь. Если бы она услышала себя со стороны, то повеселились бы вместе. Рита и сама трясется, как промокший бездомный котенок, но я уже давно отрастила шкуру, которой не страшен даже ураган.

– Рит, – ласково произношу я, успокаивая напарницу, – выдохни. У меня все под контролем.

– Звони мне, если что, ладно?

– Хорошо, – отвечаю я и кладу трубку.

Быстро обхожу персонал с важным объявлением, чтобы всех предупредить. Их лица говорят о многом – шефа боятся все. Неужели к нам заявится сам Фредди Крюгер?

Напряжение чувствуется в воздухе при каждом вдохе. Смена проходит в режиме полной боевой готовности с редкими истерическими припадками. Как только открывается дверь и входит новый гость, официантов дергает так, будто им пустили разряд тока по телу. Кошмар какой-то! У Маришки даже температура поднялась!

Замечаю в зале очередное оживление и оборачиваюсь. В ресторан заходит интересная пара, мгновенно приковывая внимание. Темноволосая милая девушка держит малыша в синем комбинезоне на руках и что-то эмоционально ему рассказывает, строя рожицы, а вот ее спутник придирчиво сканирует обстановку внимательным взглядом. Его темные глаза скользят по деталям интерьера, персоналу и гостям. На лице мужчины холодная сосредоточенность, чувствуется сила, власть и завышенное самомнение. Привлекательная внешность, пугающая строгость, уверенные движения, словно он вошел к себе домой…

Ну здравствуйте, Никита Сергеевич!

Наблюдаю, как к нему подбегает официант. По напряженной спине Эдика понимаю: догадка верна. Важных гостей усаживают за столик у окна. Эдик предлагает меню, но, получив жесткий отказ, шагает ко мне, болезненно побледнев. Бедняга…

– Просят менеджера, – говорит он.

– Сейчас подойду.

– Алена…

– Сходи на перекур, – отвечаю я и без страха направляюсь к шефу.

Не тороплюсь, по пути притормаживаю у столов, за которыми сидят посетители, и проверяю, все ли в порядке. Наконец подхожу к шефу и приветливо улыбаюсь:

– Добрый вечер. Меня зовут Алена. Я менеджер этого заведения.

– У ресторана невозможно припарковаться, – сухо бросает Никита Сергеевич.

Его жена комично кривится, скашивая взгляд. Кажется, она не в восторге от происходящего, но уже давно смирилась. Значит, это проверка. Может быть, шеф считает, раз я его не знаю, то можно закосить под гостя и копнуть глубже? Я бы так и поступила. Что ж… значит, играем.

– Приношу свои извинения. Я постараюсь решить этот вопрос в ближайшее время.

– Решайте сейчас. И позовите официанта.

– Конечно, – киваю я, не теряя лица.

Скольжу взглядом по залу, из свободных осталась только Маришка. Надеюсь, ее не стошнит прямо на стол. Киваю ей, указывая на цель, а сама выхожу на улицу. Слева от входа целых три свободных парковочных места. Втягиваю носом холодный зимний воздух, стараясь успокоиться. Кажется, я начинаю понимать Риту. Неподготовленный человек мог бы и психануть.

Возвращаюсь в зал и спокойно шагаю к хозяину заведения. Он помогает жене снимать с ребенка зимнюю экипировку и уже не кажется таким суровым, как еще несколько минут назад. По-моему, даже улыбается, но это не точно.

– Извините, – говорю я и учтиво жду, пока на меня обратят внимание.

– Слушаю, – холодно отвечает Никита Сергеевич.

– Проблема с парковкой решена. Я проверила, места освободились.

Он дергает бровью, а в остальном остается непоколебим, но вдруг в меня летит связка ключей. По счастливой случайности умудряюсь поймать ее перед лицом и медленно опускаю руку, чувствуя, как горят уши и закипает мозг.

– Перепаркуй, – приказывает он.

Не моргаю, не меняю положение тела. Остаюсь спокойной и уравновешенной. Эмоции – это ключи к секретным ячейкам, в одних проблемы, а в других радости. Не уверен, какая ячейка перед тобой, – спрячь ключ подальше. Если ты работаешь в сфере обслуживания, приходится учиться контролировать каждую мышцу на лице. О прокачке терпения – вообще молчу.

– Конечно, – киваю я. – Могу ли я еще чем-то помочь?

– Поторопи поваров. Сколько можно ждать?

А он и правда жесткий. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но не могу удержаться от маленькой шалости.

– Разумеется, Никита Сергеевич, – бросаю я через плечо.

Делаю шаг к бару, за спиной раздается громкий девичий смех и веселое подвывание малыша:

– Она тебя сделала, Никит. Заканчивай концерт.

– Аня, помолчи.

– Уверен в том, о чем просишь? – насмешливо выдает она.

– Аня… – глухо рычит Никита Сергеевич.

– Ладно, начальник. Я не при делах.

– А ну стоять! – гремит шеф. – Алена, вернись.

Делаю то, что велят. Никита Сергеевич протягивает руку и произносит спокойно:

– Давай ключи.

Задумываюсь на секунду и ловлю взгляд его жены. Она ободряюще кивает, мол, все хорошо, выдыхай. Возвращаю связку и жду дальнейших указаний.

– Не думал, что ты меня знаешь.

– Наслышана, – я с трудом сдерживаю смешок.

– Надеюсь, говорят только плохое и до трясучки боятся.

– И до тошноты.

Закрываю рот, испугавшись, что все-таки сболтнула лишнего, но шеф лишь довольно хмыкает.

– А ты хорошо держишься. Как у вас тут? Если хочешь пожаловаться на кого-то, самое время. Мы не задержимся.

– Все замечательно.

– И никто не косячит?

Вспоминаю опоздания официантов и слезы поваров. Без проблем не обходится ни одна смена. Они бывают терпимые и фатальные. Но самый большой косяк – стукачество.

– Все отлично. Вам не о чем переживать.

Никита Сергеевич пристально смотрит мне в глаза, и я выдерживаю его тяжелый взгляд.

– Хорошо, – сдержанно кивает он. – К нам скоро присоединится еще один человек. Подготовьте приборы на троих.

– Хорошо, Никита Сергеевич. Приятного вечера.

POV: Мнац

– Серьезно? Серьезно?! – радостно кричит Аня, восторженно глядя на машину. – Это все мне?!

Она передает сына Климу, и я отхожу в сторону, позволяя ей рассмотреть подарок. Теперь понятно, почему именно эта тачка. На лице Ани вселенская радость и детский трепет на кончиках пальцев, когда она тянет руку к блестящему черному корпусу автомобиля.

– А где розовый бант? – смеется Аня и распахивает пассажирскую дверь, заглядывая в салон.

– Надеюсь, он будет на тебе следующей ночью, – отвечает Клим, пристально наблюдая за женой.