Пораженные - Р. Д. Бейкер

— Спасибо, — бормочу я. — Мне это было нужно.

— Да, нужно. — Его пальцы гладят мой живот. — И мне тоже. Но нам нужно быть осторожными.

Мои глаза распахиваются, и я хмуро смотрю на него.

— Осторожными?

— Я не смогу взять слишком много крови, если у нас не будет еды для тебя. — Его рука ложится на мой живот. — Итак, больше никаких укусов, пока мы не раздобудем тебе немного протеина.

— Хорошо. — Я убираю волосы с лица. — Думаю, ты всегда можешь просто довести меня до оргазма старомодным способом.

Он тихо смеется.

— То есть, если у тебя случится приступ паники, то нужен секс, чтобы успокоиться?

— Я не виновата, что секс с тобой похож на терапию.

— Что ж, как твой терапевт, я собираюсь назначить тебе ежедневные сеансы. — Он посмеивается, когда я откидываю голову ему на грудь. — По крайней мере, раз в день.

— По-моему, это звучит заманчиво. — Я вздыхаю, когда его рука гладит мой живот. — Значит, в этой колонии в Роаноке нам обоим позволят там жить?

Сайлас, наверное, думает, что я не заметила доли секунды колебания перед его ответом, но с таким же успехом мог пройти год.

— Конечно, именно так это и прозвучало.

— Значит, ты не знаешь?

— Ангел, тебе нужно поспать.

Он снова гладит меня по волосам, касаясь кончиками пальцев кожи головы, и любой протест, который я собиралась произнести, замирает у меня на языке.

— Итак, мы проведем ночь здесь, а остаток пути до Роанока проделаем завтра. Спи.

И поскольку день был таким ошеломляющим, я верю.

ГЛАВА 32

ДЖУЛЬЕТТА

На следующее утро ярко светит солнце, и Сайлас подключает солнечные батареи к генераторам на крыльце, когда я выхожу на улицу.

— Доброе утро, — говорит он с улыбкой. — Ты спала как убитая.

Я тру глаза.

— Да, ну, когда я сплю с тобой, я думаю, что сплю лучше.

— Рад это слышать. — Он поднимает взгляд к небу, и выражение его лица на мгновение меняется. — Мне не очень нравятся эти облака.

Облака, клубящиеся над нами, густые и темные, почти зеленые. Воздух липкий от влажности, и ветер треплет верхушки высоких деревьев. Я оглядываюсь на него, и он принимается упаковывать генераторы.

— Нам нужно двигаться.

— Хорошо, но достаточно ли ты взял денег, чтобы доставить нас в Роанок?

Он поднимает один генератор и заталкивает его в кузов грузовика.

— Я не знаю, мы попробуем.

— Но что, если мы не…

— Все в порядке, ангел. — Он прерывает меня широкой улыбкой, поднимая второй генератор и укладывая его обратно в грузовик. — Тебе не о чем беспокоиться. Я позабочусь о твоей безопасности, что бы ни случилось.

Мы отъезжаем от разрушающегося дома как раз в тот момент, когда вдалеке раздаются первые раскаты грома.

— Может быть, мы уезжаем от этого, — говорю я, глядя в окно на облака, которые становятся все темнее и темнее.

— Да, может быть. — Голос Сайласа звучит так же неуверенно, как и у меня.

Я пытаюсь игнорировать надвигающуюся бурю, играя пальцами, пытаясь придумать, о чем поговорить, кроме неопределенности нашей ситуации, но Сайлас опережает меня.

— Расскажи мне о своем брате, — просит он, когда мы выезжаем обратно на шоссе.

— Кейден? — Я тяжело вздыхаю. — Эм, ну, он был высоким, и, эм, он был в команде по борьбе в старшей школе. Он был очень сильным и ел как сумасшедший. Мама обычно шутила, что ей нужна вторая ипотека, чтобы прокормить его.

Сайлас смеется, его рука сжимает руль, когда он тянется другой ко мне, чтобы переплести свои пальцы с моими.

— Он хотел стать профессиональным борцом?

— Нет, он хотел быть полицейским, как отец, но тот пытался отговорить его от этого.

Взгляд Сайласа скользит по мне.

— О?

— Мой отец ненавидел быть полицейским. Он говорил, что стал полицейским, чтобы творить добро, а все, что он увидел — это коррупцию.

— Почему он не ушел?

Я пожимаю плечами.

— Наверное.… Думаю, он беспокоился о том, что не сможет содержать нас, и хотел, чтобы мы были в безопасности и уехали из дома, прежде чем они с мамой… — Я замолкаю.

— Извини, нам не обязательно говорить об этом.

— Все в порядке. Я думаю… иногда меня все еще поражает, что тогда мы думали, что у нас так много времени. Вся жизнь впереди, а теперь… — Я смотрю в окно. Тучи становятся гуще, и вдалеке сверкает молния. — Теперь я даже не знаю, каким было бы мое будущее.

— Что ты достала из своего шкафчика?

Я тереблю оторвавшуюся нитку на штанах.

— У меня есть медальон, в нем моя фотография с Кейденом. Моя мама подарила его мне, когда я ушла из дома, чтобы поступить в колледж, потому что знала, что я буду скучать по нему. Она носила его с тех пор, как мы были детьми. Это единственная вещь, которая была у меня с собой, когда вампиры окружили нас. Мне не разрешили оставить цепочку, но, по крайней мере, она у меня есть. — Я смотрю на него. — А ты? Что ты взял с собой?

— Кассету и полароидный снимок. — Его рот кривится. — Ты вообще знаешь, что такое кассета?

— Ха-ха-ха, — саркастически протягиваю я. — Да, знаю. Что на ней?

Сайлас тяжело вздыхает.

— Это запись «обратного отсчета 40 лучших» по радио. Но на заднем плане можно слышать мой смех.… как мы с подругой смеемся. Это последняя запись о ней, которая у меня есть.

— Это та самая девушка на фотографии?

Он кивает, сжимая руками руль.

— Да.

— Что с ней случилось? — спрашиваю я.

Я чувствую, что лезу не в свое дело, как будто он не хочет говорить об этом, но он тяжело вздыхает, откидывая голову назад и не сводя глаз с дороги.

— Она покончила с собой после того, как… После того, как на нее напали какие-то мальчики из школы.

У меня сводит желудок, и я чувствую холод во всем теле.

— О Господи, мне так жаль.

Его рука протягивается, чтобы схватить мою.

— Я не должен был ничего говорить. Я не должен был говорить тебе.

— Нет, нет, все в порядке, я имею в виду, я хотела знать. Прости. Я просто…

Это так грустно. Теперь я понимаю, что вызвала бы моя попытка, с какими болезненными воспоминаниями Сайласу пришлось бы столкнуться.

— Прости, если я заставила тебя заново все пережить.

Он смотрит на меня, сильно нахмурившись.

— Что? Нет. Это не… Джульетта, я был в отчаянии из-за того, что