Желание богов - Тан Ци

Раскаты грома смешались с ревом лазурного дракона, рыком тигра, чистым криком птицы и шипением черепахи-змеи. Серебряный дракон метался среди грозовых туч, в одиночку сражаясь против четверых.

Хотя поначалу преимущество было на его стороне, ни водяные атаки, ни огненные всполохи, ни удары молний не могли по-настоящему повредить этим воплощениям духовных сил мира, лишенным плоти и крови.

Возможно, раскол земли истощил бога воды, да и большая часть его сил уходила на усмирение нового моря. Постепенно дракон начал отступать под натиском четырех хранителей.

В миг наивысшей опасности, когда лазурный дракон, белый тигр и красная птица атаковали в лоб, черная черепаха севера улучила момент и обвила хвост дракона своим змеиным телом.

В ярости дракон дернул хвостом, но змея лишь крепче сжала кольца, вонзив острые клыки в чешую. С громоподобным ревом дракон перестал трястись и стремительно нырнул в густые тучи, увлекая черепаху за собой. Остальные трое, толком не осознав происходящего, бросились в погоню.

Тучи сомкнулись, скрыв луну и погрузив мир во тьму. Лишь грозные крики благовещих зверей сотрясали небеса.

Тянь Бу и наставник государства замерли в тревоге, как вдруг вихрь разорвал мрак.

В лунном свете вновь явились серебряный дракон и четверо стражей – но теперь в когтях дракона бились птица и черепаха, его мощное тело опутало тигра, а половина лазурного дракона уже исчезла в пасти.

Не успела бы прогореть и половина благовонной палочки, как все четверо оказались в драконьем чреве.

Серебряный дракон заревел, его тело вспыхнуло ослепительным пурпуром.

Затем молодой бог, словно от боли, начал метаться в облаках, его чешуя то серебрилась, то полыхала пурпуром – будто две силы боролись внутри него.

Наставник государства дрожащим голосом пробормотал:

– Его… его высочество… что он…

Тянь Бу неотрывно следила за огромным драконом, мелькавшим в вышине.

– Четыре благовещих зверя изначально были всего лишь защитной силой. Его высочество изменил законы этого мира, пробудив ту самую силу, которую оставила богиня Цзу Ти для охраны этого мира. Теперь они стремятся обратить вспять изменения, внесенные третьим принцем. У защитной силы нет истинной формы – только воплощение. Ее нельзя ни ранить, ни уничтожить. Его высочество поглотил их, вероятно намереваясь усвоить эту силу, заставив ее признать в нем нового хозяина. Если у него получится, эти звери будут охранять новый порядок, который он установил в этом мире.

Она замолчала, а когда заговорила вновь, ее голос дрожал:

– Но его высочество уже потратил много сил, раскалывая землю и создавая море. Усмирение новорожденных вод тоже отняло немало лет совершенствования. А теперь он пытается подчинить этих четырех зверей… Это слишком рискованно…

Не успела она договорить, как в небесах раздался рев дракона. Его тело вспыхнуло серебряным светом, и хотя пурпурное сияние, обволакивающее его, еще пыталось сопротивляться, в конце концов его полностью поглотило. Сверкающий серебряный дракон взмыл ввысь. Словно огромный клинок, целиком состоящий из холодного света, он рассек небо и прорвал облака. Хлынул ливень.

В грохоте грома и потоках дождя дракон внезапно раскрыл пасть, и четыре благовещих зверя, которых он поглотил ранее, один за другим вышли из его чрева, окутанные мерцающим серебристым сиянием. По мере того как звери покидали его тело, свет вокруг дракона начал меркнуть – казалось, вся его сила перешла к этим четырем укрощенным существам. И когда четвертый зверь обрел новую форму, могучий дракон достиг своего предела. В последний раз взмахнув хвостом, он рухнул с небес.

В тот же миг, лишившись подпитки божественной силы, веер Усмирения зла резко сложился прямо в воздухе, и черный световой барьер, ограждавший берег новорожденного моря, исчез. Вместе с этим копье Преодоления, охранявшее новые воды, растворилось в свете, не оставив и следа. Казалось, море вот-вот вновь взбунтуется, но тут раздался пронзительный крик красной птицы, и во главе с ней благовещие звери устремились в самую пучину. В момент их погружения серебристый свет разлился по всей поверхности, и бурлящие воды успокоились.

Падающий бог-дракон обратился человеком. Наставник государства не посмел больше медлить. Взмыв на мече, он ловко подхватил побледневшего мужчину. Убедившись, что третий принц в сознании, даос наконец выдохнул. Сердце его перестало трепыхаться в горле.

Однако, обернувшись, он увидел Чэн Юй, стоящую на краю облака. Застыв, она безучастно смотрела в их сторону. Внезапно княжна шагнула вперед – хорошо, что Тянь Бу успела схватить ее, иначе девушка сорвалась бы вниз, разбившись насмерть. От этого зрелища у наставника государства выступил холодный пот; он поспешно сосредоточился и направил облако к земле.

Раскаты грома постепенно стихли, дождь прекратился. Бирюзовое море медленно колыхалось под небом.

Луна, застывшая в высшей точке неба, наконец вновь двинулась, как ей и полагается. Она скрылась за горизонтом, и небо начало светлеть.

Наставник государства, поддерживая измученного и истощенного третьего принца, усадил его под огромным деревом туранги на берегу. Подняв взгляд, даос заметил Чэн Юй вдали. Девушка спустилась с облака и, словно во сне, сделала несколько шагов в их сторону.

Юная княжна шла очень медленно, лицо ее ничего не выражало. Через несколько шагов она словно начала приходить в себя, и ее крошечное личико постепенно наполнилось страхом, тревогой и болью. Глаза ее затуманились. Внезапно Чэн Юй, подхватив подол платья и спотыкаясь, бросилась вперед, но, не добежав несколько шагов, резко остановилась. Казалось, она хотела приблизиться, но не смела.

Третий принц сидел под деревом, слегка согнув ноги в коленях. Прислонившись спиной к стволу, он смотрел на тяжело дышащую юную княжну. Никто из них не произнес ни слова. Пустынный берег на мгновение погрузился в пугающую тишину.

Даже твердолобый наставник государства почувствовал себя лишним. Он незаметно отступил, оставив этот уголок мира двоим, молча смотрящим друг на друга.

Чэн Юй не помнила, как оказалась рядом с Лянь Суном. Ее сердце переполняли робость и печаль. Она поняла, что делает, лишь когда уже опустилась на колени возле него: одной рукой она неосознанно сжала его запястье, а другой прикоснулась к лицу.

Кожа Лянь Суна, что на запястье, что на лице, была холодна, как лед. Пальцы Чэн Юй задрожали. Голос, когда она тихо заговорила, тоже предательски дрожал от страха:

– Братец Лянь, с тобой все в порядке?

Третий принц не ответил. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, затем вдруг наклонил голову, прижавшись левой щекой к ее ладони, и закрыл глаза, словно ища утешения в ее прикосновении.

– Теперь ты поверишь, что я люблю тебя?

«Не веришь – не беда. Я докажу».

Эти слова,