Желание богов - Тан Ци

Чэн Юй широко раскрыла глаза, но не ответила.

Лянь Сун приблизился. Когда княжна осознала, что между ними почти не осталось пространства, она попыталась отступить, но третий принц тут же обхватил ее за талию левой рукой с веером. Чэн Юй дернулась. Вырваться не получилось. Тогда она подняла голову и растерянно посмотрела на Лянь Суна.

Тот притянул ее ближе, наклонил голову.

Когда взгляд третьего принца встретился с ее наполненными слезами глазами, ему показалось, что он смотрит сквозь дымку на озере.

Лянь Сун поднял руку, коснулся ее лица и прижал ладонь к щеке.

– Какая холодная, – прошептал он, нахмурившись.

Молодой бог мягко и плавно провел по ее щеке ладонью и замер, словно пытаясь отогреть лицо девушки. Чэн Юй не выдержала и схватила его руку, словно пытаясь оттолкнуть, но так и не смогла этого сделать. Смогла лишь беспомощно попросить:

– Не надо так…

Он остановился, но не убрал ладонь.

Его взгляд был настолько сосредоточен, будто третий принц пытался запечатлеть ее печаль и смятение в памяти. Как будто ему нравилось видеть, как из-за него она утратила власть над собой, как из-за него ее сердце страдает.

Когда Чэн Юй уже почти не могла выносить этот пристальный взгляд, Лянь Сун наконец заговорил:

– Если бы этот брак действительно можно было отменить… ты бы пошла со мной?

Сердце княжны сжалось от боли.

На этот раз она оттолкнула его руку, отвернулась и искривила губы в горькой улыбке.

– Разве такое возможно? Мы оба знаем, что это неизбежно…

– А если бы было возможно? – настойчиво повторил он.

– Если бы… – эхом отозвалась Чэн Юй.

Ее глаза наполнились слезами. Она закрыла их, пытаясь сдержать рыдания.

– Но между нами встал не только этот брак, третий братец Лянь… Ты же знаешь, кого ты на самом деле…

– Довольно, – резко оборвал ее он. – Не говори того, что выведет меня из себя.

Чэн Юй вздрогнула и, как он и хотел, замолчала.

Будто опасаясь, что напугал ее, Лянь Сун наклонился ниже и прижался лбом к ее лбу.

– Не бойся, – прошептал он и затем добавил: – Я все серьезно обдумал.

Чэн Юй отчаянно подумала, что должна оттолкнуть его. Нельзя им снова так вплетаться друг в друга. Нельзя снова так сближаться. Княжна знала: если бы она вырывалась изо всех сил, Лянь Сун бы ее не удерживал. Но он понимал: она не хочет его отталкивать.

Она не хочет. И потому не может.

Как же Чэн Юй была в себе разочарована.

Вот только не могла ничего с собой поделать.

«В последний раз, – подумала Чэн Юй. – В последний раз почувствовать его тепло».

И сдалась, позволяя ему прижиматься лбом к ее лбу и слушая его тихие слова.

Молодой бог, не знавший о ее терзаниях, негромко продолжал:

– Тогда ты сказала, что я люблю Чан И. Что «со стороны виднее».

Уголки его губ дрогнули в язвительной насмешке, но голос звучал все так же мягко. Словно он считал Чэн Юй хрупкой драгоценностью, которая требовала самого нежного, самого чуткого обращения – и в делах, и в словах.

– Но после нашего разговора я еще раз хорошенько все взвесил. И по-прежнему уверен, что это не так.

Чэн Юй подняла на него взгляд:

– Ты…

Их лица оказались так близко, что дыхание смешалось.

Лянь Сун закрыл глаза и глухо сказал:

– Я люблю тебя.

Она застыла, не отвечая.

– Знаю, ты не хочешь верить.

Он по-прежнему не открывал глаз, будто ожидал такой реакции, и потому не был разочарован. Свободной рукой Лянь Сун обнял ее за плечи, прижимая к себе. Коснулся губами лба, скользнул поцелуем к уху. Чэн Юй не сопротивлялась, лишь чуть запрокинула голову, почти что жертвенно позволяя ему делать то, что он хотел.

«В последний раз», – в оцепенении думала она.

Затем он прошептал ей в ухо:

– Не веришь – не беда. Я докажу.

Легкий поцелуй в мочку уха.

– Ты говорила, что ради Чан И я был готов совершить любое безрассудство. – Лянь Сун усмехнулся. – Разве это было «безрассудство»? Единственная, ради кого я готов на все, – это ты.

Чэн Юй внезапно охватило недоброе предчувствие.

Она резко открыла глаза, желая спросить, что он имеет в виду, но не успела произнести и слова, ощутив толчок в грудь.

Вспыхнул красный свет, и она оказалась далеко от Лянь Суна, в объятиях Тянь Бу на северном берегу.

Сердце Чэн Юй бешено колотилось.

Она попыталась вырваться, стремясь обратно к реке, но тут в туманной пелене поднялся яростный ветер. Веер Усмирения зла вдруг взлетел в небо, раскрылся – и черный свет излился из него, формируя в вышине огромное золотое колесо с двумя оленями[46].

Это был золотой круг изгнания бедствий.

Черно-золотистый свет распространился вокруг, образуя защитный барьер, который окутал всю пустыню – за исключением реки Цайши, где оставался Лянь Сун. Хотя туман скрывал его фигуру и невозможно было разглядеть, что он задумал, тревога в сердце Чэн Юй лишь нарастала. Она чувствовала: сейчас произойдет то, чего она не хотела бы видеть. Княжна оттолкнула Тянь Бу и, спотыкаясь, бросилась вперед, но у самого берега наткнулась на черно-золотую стену света.

Су Цзи и Тянь Бу последовали за ней и схватили за руки Чэн Юй, которая яростно колотила по стене из чар, попытались оттащить княжну назад, но та отчаянно сопротивлялась. Увидев, что ее костяшки уже посинели от ударов, наставник государства, недолго думая, создал длинную ленту из света и опутал ею Чэн Юй.

Лишенная возможности бороться, она, мучимая страшным предчувствием, со слезами на глазах посмотрела на них и безнадежно закричала:

– Остановите его! Что бы он ни задумал… Умоляю, остановите его!

Наставник государства и Тянь Бу переглянулись.

– Мы не знаем, что задумал его высочество, – тихо сказала Тянь Бу. – Но этот барьер – порождение бездны Усмирения зла. Никто не может пройти сквозь него. А это значит, что никто не может остановить его высочество.

Ветер разорвал туман в клочья, и они наконец смогли рассмотреть Лянь Суна, стоявшего посреди реки.

Бог воды, облаченный в белое, парил между небом и землей, сложив руки в печать золотого колеса. Серебряный свет от нее устремился ввысь, приводя в движение круг с двумя оленями, который, вращаясь, увеличился в несколько раз, освещая небосвод, словно второе солнце.

Третий принц разомкнул печать и резко взмахнул рукавами. Золотой круг загудел, и черно-золотое сияние заполнило мир. Куда достигал свет, туда простиралась защита барьера. Казалось, он покрыл весь мир, кроме реки Цайши, – бесконечный, величественный, потрясающий несравненной мощью.

Третий принц окинул