Летим в Лас-Вегас! - Белинда Джонс

– Страшно подумать, как одна ошибка может изменить целую жизнь…

У него дрожат руки и губы. У меня тоже (по крайней мере, руки – точно). Но может, он тоже с похмелья? Отчаянно хочется протянуть к нему руку, дотронуться – но меня словно парализовало. Что он так смотрит? Зачем сверлит меня зелеными глазами, такими знакомыми и такими чужими? «Скажи что-нибудь! – молю я. – Покажи, что ты – прежний, мой Си Джей!»

Скульптурные губы его трогает улыбка. Он говорит:

– Симпатичная у тебя пижама!

Я смотрю на свою фланелевую пижамку, разрисованную дымящимися чашками кофе, и замечаю, что все пуговицы застегнуты наискось.

– Позволь, я помогу, – мягко говорит он.

Придвинувшись еще ближе, протягивает руку и расстегивает верхнюю пуговицу. Желание и смятение вздымаются во мне. Скользнув рукой по обнаженной коже, он расстегивает следующую. Сердце бьется пойманной птицей, узнавая знакомые прикосновения. Голова уже не просто кружится – ходит колесом. Он склоняется, и я чувствую кожей его дыхание. Пальцы трудятся над следующей пуговицей…

– Сначала я все расстегну, а потом застегну как следует, – хрипло шепчет он.

Скользнув под пижаму, он обводит рукой мое плечо. Медленно – так медленно! – его руки спускаются ниже, а губы тем временем шепчут мое имя. Кажется, я сейчас упаду в обморок Или нет, кажется… да нет, не кажется, а точно… боже мой, только не это! Я понимаю, что меня сейчас СТОШНИТ!

Оттолкнув Кристиана и запахнув пижаму, я стремглав бросаюсь в ванную. У-ф-ф… успела. Какие звуки – давненько со мной такого не было! Дрожа, отплевываясь и исходя холодным потом, я сижу над унитазом. Через некоторое время Кристиан подходит к двери.

– Джейми, с тобой все в порядке?

И тут раздается другой голос, тоже слишком хорошо мне знакомый:

– Джейми, что ты там застряла? Давай вылезай! Посмотри, как Рики Мартин трясет своим помпоном!

Я откидываю волосы с лица. А Скотт-то что здесь делает?

– Что за парень, господи боже! Так бы и съел его на завтрак! Ой-ой-ой. Я торопливо брызгаю себе в лицо холодной водой, прополаскиваю горло и выхожу из ванной.

Лицо Кристиана непроницаемо, однако вечная моя мнительность ясно видит в его глазах подозрение и неприязнь.

– Скотт пришел, – говорю я.

– Я слышал.

– У нас есть любимая шутка о Рики Мартине…

– Я понял.

Я выхожу в столовую. Кристиан идет за мной по пятам.

– Ты только посмотри… О, Кристиан! Привет, дружище! Джейми, дорогая, по телевизору твой любимый певец… – Он замолкает, вглядевшись в мое опрокинутое лицо.

– Что с тобой, детка? Все хорошо?

– Ничего особенного. Просто стошнило.

– А где Надин? – интересуется Кристиан.

Я кидаюсь Скотту в объятия, чувствительно щиплю его ниже спины и спрашиваю:

– Ну как, хорошо вы с Надин погуляли по часовням?

– Э-э… ага.

– А сейчас она где? – допытывается Кристиан.

– Должно быть, заглянула в бутик «Прада», что на первом этаже! – подсказываю я.

– Ага, – однообразно подтверждает Скотт.

Наступает настороженное молчание. Наконец, словно запоздалый шумовой эффект в любительском спектакле, раздается звонок в дверь.

– Хотите, я открою? – спрашивает Кристиан, заметив, что мы со Скоттом словно приросли к месту. – Это, наверно, Надин!

Точно! И представляю, в каком она виде!

– НЕТ! Нет, Кристиан. Позволь мне. Скотт, а ты пока покажи Кристиану вид с балкона…

Подождав, пока они не растворятся в солнечном сиянии, я боязливо открываю дверь.

– Он здесь? – Шепчет Надин, с трудом отклеиваясь от стены.

– Да. На балконе. Надин, твоя шея!..

На шее у сестрицы нагло багровеет свежий засос.

– Ни слова! – шепотом взвизгивает Надин. – Дай пробраться в спальню так, чтобы он меня не увидел. Мне нужно переодеться.

– У тебя найдется свитер с высоким воротом?

В ответ Надин только скрежещет зубами и бесшумно проскальзывает в спальню. Я выхожу на балкон, где Скотт читает Кристиану лекцию о величине и вместимости окрестных отелей.

– …и скоро «Венеция» станет одним из величайших отелей мира!

– Это она? – спрашивает Кристиан.

– Ну да. Она в ванной, сейчас выйдет.

– Что ж, теперь ее очередь получать по шее за опоздание! – улыбается он. Зеркала на балконе нет, и я боюсь даже предположить, какие чувства отразились у меня на лице при слове «шея».

Через десять минут светской беседы на балконе появляется Надин. Шея у нее обмотана моим шарфом.

– А, вот из-за чего ты задержалась! – говорит Кристиан и протягивает руку к ее горлу.

Надин судорожно сглатывает, в глазах – ужас.

– Вроде говорила, что шарфов у тебя достаточно? – продолжает Кристиан, разглядывая мягкую бархатную ткань.

– Да, но этот такой симпатичный, что ты просто не смогла удержаться и купила, верно, Надин? – прихожу на помощь я.

– Д-да, – потерянно озираясь, выдавливает она.

– Решила побаловать себя после утренней беготни по часовням вместе со Скоттом?

– Д-д-да, – блеет Надин.

Здорово у меня получается – даже не ожидала!

Кристиан пожимает плечами.

– Ладно, нам пора. Пока, Скотт. – Он поворачивается ко мне. – А тебе пора снимать пижаму, верно?

Я багровею.

– Да у нее наверняка под пижамой ничего нет, – фыркает Надин. – Она всегда была неряхой!

– Так уж и ничего? – поднимает бровь Кристиан.

Что за игру он затеял, черт побери? Сил нет! Лучше бы меня и дальше тошнило! Когда же эта «сладкая парочка» отсюда уберется? Чувствуя, как вскипают на глазах горячие слезы, я веду их к дверям. Скотт, как всегда, вовремя приходит на помощь, одной рукой успокаивающе обнимает меня за плечи, а другой распахивает дверь.

Я вздыхаю с облегчением – но облегчение длится недолго. До первого взгляда за порог. Потому что за порогом стоит, протянув руку к кнопке звонка, широкоплечий викинг.

И в другой руке у него – сумочка Надин.

У меня глаза лезут на лоб. В буквальном смысле.

Надин белеет.

– Ты это оставила… – начинает Ларс.

– …прошлой ночью в баре! Слава богу, ты ее нашел! Какой ты молодчина! Познакомься, это Кристиан, жених Надин, они уже уходят… – С этими словами я хватаю сумочку, швыряю ее Надин, выталкиваю их с Кристианом за дверь и втаскиваю Ларса внутрь.