Призрачный рай - Mila Moon

разговор. С каждым шагом, мое сердце уходило в пятки, а посторонние звуки испарялись, словно их выкачивали из помещения. Теперь слышался отчетливо только грохот, будто поезд сошел с рельс, как мой разум. Двери распахнулись, дыхание сбилось, стало тяжелым и прерывистым. Парни что-то бурно обсуждали, ввалившись в душную комнату, или это только мне было невыносимо жарко. Взгляд замер на черной кепке и пересекся с озадаченными нефритовыми глазами. Габриэль остановился на мгновение в дверях, изумленно оглядывая меня, словно не доверял зрению, и только потом прошел в зал, возвращая невозмутимое выражение.

В тот короткий миг, когда разговаривали безмолвно наши души, а нити крепко соединялись, я осознала, что он разрушил защиту. Так легко и не прилагая усилий, всего лишь взглядом, которого хватило, чтобы внутри разгорелась яркая обжигающая искра. Как ему удалось? Чувства, усердно запрятанные в сердце, вспыхнули и усилились в разы.

Он сел напротив, и я оказалась полностью обезоружена: даже не касаясь, Габриэль мог разбудить желание. Я ощущала, как он впитывал и поглощал мой образ. Глаза скользнули по лицу, замерли на сжатых губах, перешли на шею и грудь. Температура тела повысилась, пульс участился, и я чуть не задохнулась от переизбытка эмоций. Только одно слово, касание — и произойдет ядерный взрыв.

— Оззи? — слышу издалека Джи, чувствуя, как прилипает блузка к коже и колотится сердце. В помещение повисает неловкая пауза и раздается вопросительное:

— М?

— Ты услышал?

Они о чем-то говорили? Я точно оглохла и перестала связно соображать.

— Услышал что?

— Познакомься — это Ливия Осборн, фотограф-портретист, которая будет делать снимки для книги.

Стены сошлись вокруг, отбирая кислород, а взгляд медленно поднялся и встретился с малахитовыми потемневшими глазами. Я рассчитывала увидеть, что угодно, но не дикое желание. Оно переползло, как темный порочный огонь, и подчинило тело.

— Приятно познакомиться… Ливия Осборн, — доносится хрипловатый глубокий голос, словно сквозь толщу воды, и я непонятно где беру силы прошептать в ответ:

— Мне тоже.

Остальные возвращаются к обсуждению, но я рассеянно смотрю на стену, не улавливая смысл. Черт, только мне так нестерпимо жарко?

— Здесь работает кондиционер? — неожиданно даже для себя выпаливаю и ловлю удивленные взгляды собравшихся, сгорая от неловкости и глупости. Напротив раздается смешок, а внутри просыпается злость. Да почему я веду себя, как идиотка неразумная?

— Тебе помочь освежиться? — потешаются напротив, но я не ведусь на провокацию. Эмили подает стакан воды, а Джи с осуждением говорит:

— Оззи, прекрати. Неужели обязательно язвить и ставить Ливию в неловкое положение? Почему ты не можешь быть вежливым?

— Потому что я не умею быть вежливым, — с сарказмом произносит высокомерный придурок, и моя уверенность постепенно возвращается. Я кидаю на его ухмыляющуюся рожу короткий взгляд и встречаю насмешливые прищуренные глаза. Каким был засранцем, таким и остался, если не стал хуже. Отвратительное начало дня. Уже представляю постоянные подколы и пошлые шуточки в свой адрес. Что ж, возвращаемся к тому, с чего все началось. Работа обещает быть очень интересной и не скучной.

Стараюсь не акцентировать внимания на красноречивых взглядах Габриэля и включаюсь в разговор, выходя из загипнотизированного состояния. Согласуем график, съемки и время, расписывая характер фотосессий. Иногда Лавлес кидает в мою сторону едкие реплики, но я лишь игнорирую попытки зацепить и вывести на конфликт. Приходим к единогласному решению, и я облегченно выдыхаю, довольная результатом и скорейшим избавлением от навязчивого музыканта.

— У меня есть предложение собраться сегодня на нашем пляже вечерком и отметить это событие, — улыбается Джи и радостно смотрит на присутствующих, хлопая в ладоши. Я тушуюсь и отнекиваюсь, придумывая глупые отмазки, хотя Элои бы стукнул меня и отправил насильно пинком под зад общаться с ребятами. Вправил бы мозги и сказал что-то типа: «Ты фотограф, не забывай о работе и профессиональном долге быть в теме и вызывать у людей доверие».

— Соглашайся, Ливия, — проникает в сознание обольстительный голос Лавлеса, и я слегка поворачиваю недоуменно голову. — Нам ведь надо узнать друг друга и пообщаться поближе, не так ли?

Никто не понимает скрытого подтекста в вопросе, кроме двоих: меня и самоуверенного осла, сидящего напротив. Так и подмывает сказать, что я достаточно близко знаю одного самовлюбленного козла, и желания вновь влипнуть по уши не возникает.

— Там отличное местечко, где не будет посторонних глаз, — улыбается Син, и я соглашаюсь, выдавливая «Хорошо», чтобы влиться в компанию и узнать ребят. Придется смириться с внешним раздражителем, который отлично умеет выводить и не теряет сноровки, даже спустя два с половиной года.

Мы выходим из конференц-зала, и я ощущаю, что к моему затылку приклеились бесстыжие нефритовые глаза. Не придаю значения и беззаботно общаюсь с Джи, пока наглый тип испепеляет взглядом мою спину, зад и ноги.

— Патриция говорила, что ты помогала Элои Леруа.

— Да, Элои великолепный человек и фотограф. Он мой учитель, — я смущенно улыбнулась и от неожиданности вздрогнула, когда ощутила горячее дыхание и шепот:

— Учитель? Разве не я твой первый учитель, Ливия?

Ноги запутались, и если бы не идущий сзади Лавлес, я бы точно клюнула носом пол. Габриэль подхватил под локоть и притянул к себе, пока остальные входили в лифт. Джи вопросительно взглянула, створки закрылись, и я осталась один на один с надоедливым идиотом. Моментально отстранилась, слыша издевательский смешок, и нажала кнопку. Пока я гипнотизировала взглядом двери, Габриэль гипнотизировал мой затылок.

— Ну, здравствуй, Ливия, — более низким тембром проговорил парень, заставляя сердце вновь забиться быстрее. Это чудовищно, когда появляется в жизни человек, умеющий вызывать голосом крышесносящую бурю. Все летит в Тартары от его присутствия: и мозги, и рассудок.

— Умеешь впечатлять, — Габриэль сделал паузу и хмыкнул. Я смотрела на его отражение в глянцевых створках лифта, который какого-то черта не приезжал. — Я считал эту идею провальной и был даже против, но… — он облокачивается о стенку, складывая на груди руки, и пристально оглядывает меня. Тело поддается манипуляциям и без раздумий реагирует, словно Лавлес дергает за ниточки. — Но теперь я думаю, что она просто превосходна, когда знаю, что фотографом будешь ты, Ливия.

Наконец, дурацкие двери открываются, и я влетаю в зеркальную кабинку, нажимая кнопку первого этажа. Габриэль следует за мной, вечно ухмыляясь и подтрунивая, но я не реагирую, зная, что это только его подзадорит. Почему умные мысли приходят всегда запоздало? И почему сердце такой глупый орган?

Лифт издает странный звук и замирает. Изумленно смотрю на закрытые двери, хмурюсь и перевожу взгляд на Лавлеса, стоящего рядом с панелью.

— Почему ты остановил лифт? — сердито спрашиваю, глядя на его искривленные в ухмылочке