Мир проклятий и демонов - Микки Хост

– Хорошо. Магнус…

– Еще кое-что, – бесцеремонно перебила ведьма мертвых, и Пайпер, до этого старательно делавшая вид, что внутренний двор ей куда интереснее, насторожилась. – Если хочешь, чтобы тебя не боялись, не нужно пинать вещи. Идем, Золотце, – ядовито добавила она.

Клаудия подошла к Пайпер, взяла ее под руку и как ребенка повела за собой. Сальватор беспомощно оглядывалась на Третьего, пытаясь задержаться и надеясь, что он прикажет отпустить ее и позволит остаться, но Клаудия, если решила что-то, то непременно доведет это до конца. Она увела Пайпер прежде, чем Третий успел понять, что мертвые за его спиной вновь раскрыли подробности произошедшего в храме.

Третий ненавидел себя за ту вспышку гнева, захватившего каждую клеточку тела, но единственное, о чем мог думать сейчас, так это о том, что после этого Пайпер его не испугалась. Она попросила его остаться, и он остался, чувствуя, что она не боится. Третий даже сам перестал бояться себя и по-настоящему уснул, прислушиваясь к ее дыханию и мерному сердцебиению.

Третий не планировал засыпать. Он даже не планировал принимать предложение Пайпер и ложиться рядом, но что-то дернуло его, и отступать было поздно. То же самое заставило рассказать о Некрополях и Блуждающих Душах. Пайпер внимательно слушала, должно быть, часа два или немногим больше, пока все же не уснула. До глубокой ночи Третий лежал, боясь пошевелиться, и короткими, неспешными движениями гладил ее по волосам, чувствуя, как Время успокаивается. Он не помнил, как уснул, и потому сильно удивился, когда утром Магнус растолкал их обоих и сказал, что пора отправляться. Третий знал: рыцарь разбудил его намного позже, чем должен был, из-за чего они, собственно, задержались в храме и прибыли в Тоноак только сегодня.

Из конюшен выскочил Эйкен, куда тот поплелся вслед за Магнусом, решившим самостоятельно заняться расположением Лепесточка. Следом за ним бежала рыжеволосая девочка лет двенадцати с таким серьезным лицом, словно знала, какую задачу ей предстоит выполнить. Она бесстрашно взяла Басона под уздцы и тот, что ничуть не удивило Третьего, послушно пошел за ней.

– Леди, – крикнул ей вслед Третий, – я чрезмерно благодарен и обещаю, что вы будете вознаграждены за заботу о нем!

– Знаешь, – произнес Эйкен, подойдя ближе, – она согласилась только потому, что ее об этом попросил Магнус. Она строила ему глазки.

– Какой кошмар.

Рыцарь, с натянутой улыбкой проводивший девочку, резко обернулся к ним, когда она скрылась в конюшнях, и возмущенно выдал:

– Не такой уж я и кошмар!

– Идем, – махнул рукой Третий, не обращая внимания на его недовольство. – Я хочу покончить с Гидром как можно скорее.

– Ты убьешь его? – тихо спросил Эйкен.

– Если это потребуется.

– А что думает Пайпер?

– Она и думать о нем не хочет. Сказала, чтобы я сам разбирался.

– О-о-о… – протянул Магнус, в притворном изумлении распахнув глаза.

– А куда она делась? – не унимался мальчик, оглядываясь по сторонам и никого, кроме них, не находя.

Хотя утверждать, что кроме них вокруг никого нет, было бы ошибочным. Дворец фей в Тоноаке – такое же загадочное место, как и настоящий Тайрес. Дворец всегда стоял на одном месте, не менялся ни внешне, ни внутренне, но умел скрывать от гостей то, что им видеть не полагалось. Внутренний двор со стороны северо-восточных ворот, через которые они попали на территорию, был небольшим, можно сказать, даже бедным: только конюшни, пристройка, где располагался охранный пост, лестница на стену и арочный вход, ведущий во дворец. Все в светлых тонах – белых и серых, в окружении голых деревьев, давно не распускавшихся новыми цветами. Эта часть дворцовой территории никогда не нравилась леди Эйлау, но нравилась Третьему из-за простоты и отсутствия лишних глаз и ушей.

– Ушла вместе с Клаудией. Иди к ним, мы присоединимся позже.

Эйкен посмотрел на него долгим, испытующим взглядом и вдруг обнял.

– Не убивай Гидра, – прошептал мальчик. – Пожалуйста. Ты и так многих убил.

Третий потрепал его по макушке и отстраненно ответил:

– Я сделаю то, что нужно.

– Ах, старые добрые темницы, – мечтательно протянул Магнус, провожая взглядом двух охранников, которым Третий приказал оставить их. – Как же я по ним скучал!

– Они ведь ничем не отличаются от омагских, – непонимающе возразил Третий.

– Как это ничем? В Омаге холодно, в Тоноаке теплее.

Сальватор ждал продолжения, но Магнус развел руками.

– И? Это все?

– Разумеется. Тебе нужно что-то еще?

– Темницы везде одинаковые.

– Не путай, мой драгоценный. Благодаря теплу Тоноака все привычное становится намного лучше.

Третий не сказал бы, что в Тоноаке очень уж тепло. Но Магнус всегда отличался неизменной верой в лучшее и особой любовью к Тоноаку, включавшей в себя не только тепло и гостеприимство фей, но также вино и женщин.

Однако сначала всегда были темницы и пленники.

На затертой заплесневелой поверхности двери в самом конце длинного коридора слабо мерцали сигилы, не позволявшие войти и выйти тому, кто не знал нужной последовательности магических знаков. Это знание хранилось у Клаудии, и она передала его с крупицами информации, которые удалось добыть за это время.

– Ну, вперед, – со свистом втянув воздух, сказал Магнус и толкнул дверь сразу после того, как Третий перестроил последовательность сигилов.

Их встретила полутьма и тишина, разгоняемые лишь треском факелов на стенах и тусклым огнем. Здесь было достаточно места, чтобы расположить стул с кандалами, к которому был прикован Гидр, и оставить пространство для взмаха меча. Пол был багряным от крови, но сухим.

Магнус закрыл дверь. Третий провел рукой по ней, складывая сигилы в нужной последовательности, и посмотрел на Гидра.

Мужчина выглядел изможденным, но все еще способным ответить на несколько вопросов. Его щетинистое лицо было перекошено, карие глаза потускнели, а на пальцах виднелась кровь, будто Гидр отчаянно царапал ногтями деревянные подлокотники, пытаясь вырваться.

Магнус обошел бывшего целителя и встал позади, сложив руки за спиной.

– Здравствуй, Гидр, – с широкой улыбкой поприветствовал Третий, наклонившись к нему. – Как ты тут?

Мужчина не ответил. Всего на секунду Третьему показалось, что в его взгляде промелькнул проблеск осознания, воспоминания о том, из-за чего он оказался здесь, но все тут же исчезло.

– Так и быть, я повторю вопрос. Как ты тут?

Гидр не ответил и на этот раз.

– Я хочу напомнить, что ты должен отвечать, когда я спрашиваю. Ты ведь меня понимаешь?

Целитель не мог не понимать его, ведь в воспоминаниях Клаудии, прочтенных Третьим, четко виделось, как Гидр разговаривал с ними.

– Когда я спрашиваю, – взяв мужчину за подбородок и заставив посмотреть в глаза, тихо произнес Третий, в то же время ощутив, как все существо