Осень отчаяния - Нелли Ускова

– Я от тебя в шоке!

В шаговой доступности оказался только круглосуточный магазин цветов: «Вот уж нужная вещь в четыре утра!» Заспанная продавщица вытаращилась на Пашу как на привидение, когда он спросил про презервативы, и весь тут же стал как самые алые розы в их магазине.

– У нас только цветы, – настороженно проговорила она.

Паша кивнул на красивый букет из сиреневых цветов, явно заразился от Тимохи покупками по цветам.

– Дайте мне вот эти тогда.

– Это орхидеи.

Девушка снова бросила на Пашу любопытный взгляд, но букет вытащила, а когда он расплатился, кивнула:

– В соседнем дворе вроде была круглосуточная пивнуха, возможно, там есть то, что вам нужно.

В пивнухе в четыре утра на Пашу с букетом посмотрели ещё более странно, чем в цветочном, но презервативов у них не оказалось, и в этот раз пиво Паша брать не стал. И пошёл до ближайшей круглосуточной аптеки. Там его запрос вообще никого не удивил, и, всё купив, довольный Паша побежал домой. Прогулка по ночному городу чуть охладила пыл, но стоило мыслями вернуться к Инге, возбуждение накрывало новой волной.

Только вот Инга его не дождалась, уснула с телефоном в руке, закутанная, как гусеница, в одеяло. Хоть и проснулась на мгновение, когда Паша её обнял, но лишь что-то пробурчала и снова провалилась в сон.

Глава 53. Маяк и волшебник

А утром Паша испытал приятное дежавю, правда, в прошлый раз Инга обещала за такое оторвать Паше яйца, и он надеялся, что она не станет выполнять свою угрозу, поэтому обхватил её сильнее, прижался к бёдрам плотнее.

– Тебя, Паш, жизнь ничему не учит, – услышал Ингу, по голосу она явно улыбалась, видимо, тоже вспомнила то утро на кухне.

– Ты меня научи, – он рассмеялся, ещё и рукам дал волю, а Инга расслабилась в его объятиях.

С утра она была ещё сонная и податливая, невероятно нежная, ластилась и льнула, позволяла себя ласкать. Но потом выскользнула из объятий в туалет, а вернулась уже с букетом в руках: Паша оставил его вчера в коридоре и совсем про него забыл. В глазах Инги читался шок и восторг:

– Как ты узнал?!

– Ты забыла: я много про тебя всего знаю.

– Нет, Паш, признавайся! – Инга села на кровать и так нежно обнимала букет, что Паша начал ревновать.

– А я, может быть, волшебник!

– Никто не знает, что я обожаю орхидеи, даже Янка. Это такая моя слабость, о которой стесняюсь рассказывать. Я просто в шоке!

И Паша улыбался. Ему стало стыдно в цветочном магазине, и он купил цветы для Инги в качестве компенсации, что разбудил продавщицу. Чуйка его не обманула – тот букет показался ему самым красивым. Даже не предполагал, что так удачно попадёт: Инга чуть ли не светилась от восторга. Да если она так будет радоваться цветам и смотреть на Пашу с таким восхищением, он скупит для неё все орхидеи Москвы.

Никогда в жизни Паше не было так хорошо. Он смотрел на Ингу и поражался, как так долго не замечал рядом с собой идеальную, просто совершенную девушку. Или она хорошо маскировалась под неадекватную стерву, или Паша слепой идиот. Скорее оба варианта. Где всё время были его глаза? А ведь внешне Инга ему понравилась с первой встречи: Пашин любимый типаж. Они, правда, чуть не подрались при знакомстве, Паша просто успел убежать, и рассмотреть себя она не дала. Тогда-то Паша и решил держаться от неё подальше, и им удавалось сохранять дружеское общение, построенное на взаимных подколках.

Тогда Инга была несвободна, да и Паша не хотел замечать других девушек, кроме Лики. И сейчас жалел, что потерял так много времени без Инги.

Если бы Паша попал в день Сурка, он бы выбрал этот день, чтобы переживать его снова, и снова, и снова… Он бы не хотел, чтобы этот день вообще заканчивался, потому что они с Ингой забыли о существовании всего мира за пределами Пашиной квартиры. Один раз пришлось выбраться к двери, чтобы забрать доставленную пиццу, а Тим дозвонился только с десятой попытки, но Паша сказал, что занят важными делами и никуда не пойдёт. Инга первая вспомнила, что ей нужно вернуться домой:

– Завтра пары.

– Давай их прогуляем?

– Мне надо лабу доделать, – поморщилась Инга, а потом закрыла лицо ладонями: – Мне Тёма обещал с ней помочь, но так и не помог.

– Вот гавнюк! Пошли к нему, пусть помогает!

Инга, словно створки, раскрыла ладони и уставилась на Пашу:

– Ты серьёзно?

Он расхохотался:

– Мы заставим его сделать твою лабу!

– Его не нужно заставлять, он и так поможет, – Инга вздохнула и чуть поджала губы.

А Паша ревновал: разговоры об Артёме расстраивали Ингу. Неужели она жалела? Хотя какой пожар они устроили в постели, что теперь он в чувствах Инги не сомневался. Инга хотела ошибиться, а Паша только об этом и мечтал. Они “наошибались” от души до самого вечера, что каждая клеточка тела теперь приятно ныла.

Паша вдруг подумал, что его всегда подкупала прямолинейность и честность Инги. Порой она была резка, но никогда не юлила и не хитрила. Не было в ней присущей девушкам способности всё выворачивать наизнанку. А ещё она словно видела Пашу насквозь, на каком-то душевном уровне улавливала его страхи, его боль. Может, поэтому Паша был с Ингой так откровенен и поделился самым сокровенным. А ведь она тоже когда-то открылась Паше, показала свою ранимую сторону, не постеснялась поделиться болью. И сейчас Паша видел, что Артём Инге не безразличен, и вдруг тоже прямо спросил:

– Скучаешь по нему?

И Инга кивнула и вздохнула. Это оказалось больнее, чем Паша рассчитывал, но, словно считав его мысли, Инга выдала:

– Ты только не ревнуй. Я не вернусь. Просто мне его не хватает, Тёма долгое время для меня был лучшим другом, а я всё испортила.

– Он дебил конченый, что отпустил тебя! Но я