Соучастники в любви - Луна Лу

– Обязательно это как-то называть? Мы же ненормальные, забыл? – жалким шепотом говорю я.

Все внутри меня истошно кричит: «Люблю! Люблю! Люблю!» Но страх сковал мое горло, не выпуская истину наружу.

Прерывистый вздох обжег кожу на моем лице, и Дивер ослабил объятия, слегка отстранившись. Его взгляд потух, и он снова стал кусать свои губы.

– Ты права, – сдержанно произносит он, и мое сердце предательски сжимается в груди.

Я сама не хотела как-то называть это, но, услышав, как легко он согласился, почему-то ощущаю в груди липкую досаду. Словно решив меня добить, он совсем отстраняется, оставив лишь ладонь на моей щеке.

– Мне надо в душ. – Нейтан мягко проводит большим пальцем по нижней губе, остановив на ней задумчивый взгляд, и я надеюсь как обычно услышать от него приглашение в ванную, но он лишь говорит: – Закажи пока еды. Мы давно не ели.

Нейтан

Dermot Kennedy – Power Over Me

О чем я нахрен думал? Что о себе возомнил? Что я заслуживаю обладать Изабель не только в постели? Конченый идиот.

Назвав ее своей девушкой, я прочел на ее лице замешательство, и это неожиданно глубоко резануло где-то в груди, и мне захотелось ударить себя по морде.

Я никого прежде так не называл. Всегда был одиночкой. Не представлял кого-то рядом с собой. Даже не думал о ком-либо в этом смысле. Мне и не хотелось. Глядя на все те парочки, что складывались внутри моей банды, наблюдая за их вечными драмами и расставаниями, я считал, что они попусту убивают время и растрачивают себя. Я полагал, что привязанность – это слабость. Этому меня учил Квентин. Этому меня учила жизнь.

До встречи с Бель единственной своей слабостью я признавал семью. Даже не заметил, как стал уязвим с этой девчонкой. Раньше я решил бы, что стал слабаком. Но, черт, сколько же мне сил понадобилось, чтобы открыться ей. И сколько сил понадобилось ей, чтобы принять груз, который я взвалил на ее хрупкие плечи?

Эта девчонка сильнее, чем кажется. Сильнее, чем я. Что бы она ни говорила, как бы ни пыталась утешить, я так или иначе чувствую себя куском дерьма, который ее не заслуживает.

Даже контрастный душ не помогает мне прочистить разум, а тело все еще потряхивает, потому что единственное, что способно привести меня в чувство, – это она.

Только вот как мне вести себя с ней? Должно быть, Бель и не заметила, как ее реакция подействовала на меня. Видимо, после вчерашней ночи я настолько осмелел, что даже не задумался о том, что могу спугнуть ее своим напором. Но я понятия не имею, как это делают нормальные парни. В какой момент они называют девушку своей? Как подбирают нужные слова? Как понимают, взаимны ли чувства?

Гребаные чувства. Как люди вообще с ними справляются?

Опершись ладонями на прохладную раковину, я склонил голову, не надеясь разглядеть что-либо в запотевшем зеркале. Да и что я хочу увидеть в отражении? Растерянное, перекошенное от злости на самого себя лицо?

Глубоко вздохнув, ловлю себя на том, что в ванной стало слишком душно, но решиться выйти все сложнее с каждой нарастающей мыслью, пронизывающей мой горящий разум.

Сделав над собой усилие, неспешно выхожу из ванной, ощутив, как относительно прохладный воздух комнаты коснулся кожи. Должно быть, я провел кучу времени в душе. Хрустнув шеей, ощущаю, как заныл каждый позвонок в спине. Ребра все еще побаливают от травм, но я все стерплю, если Изабель захочет вновь сжать меня в своих объятиях.

Замечаю ее стоящей у окна, вполоборота ко мне, и медленно приближаюсь к ней. Различаю в руках Бель смятую бумажку, на которую она смотрит недоумевающим взглядом. Рядом, на столе, валяется моя куртка с вывернутым внутренним карманом.

– Черт, я не планировал тебе это показывать.

Изабель вздрагивает, крепче сжав в своих ладонях лист бумаги. Ее взгляд за секунду прошелся по мне и задержался на пальцах, которыми я удерживаю влажное полотенце на бедрах. Не могу скрыть ухмылку, заметив, как ее небесные глаза словно накрыли похотливые тучи, затуманившие взгляд.

– Я не копалась в твоих вещах, – невинно оправдывается она. – Я просто искала мелочь для курьера и…

Только теперь я замечаю на столе коробки с пиццей и ощущаю аппетитный аромат расплавленного сыра и свежеиспеченного теста.

– Все в порядке, – мягко говорю я, чтобы она успокоилась, потому что ее растерянность заставляет меня чувствовать себя еще большим придурком.

– Что это? – спрашивает Бель так тихо, словно понимает, насколько это глупый вопрос, потому что ответ очевиден.

– Набросок.

– Вижу… я имею в виду, кто это?..

На смятом листке бумаги изображена спящая девушка, чьи волосы беспорядочно рассыпались по подушке, которую она крепко обнимает своими тонкими руками. Все-таки пальцы мог нарисовать поизящнее.

– Ты не узнаешь? – Я подхожу ближе, чтобы заглянуть в растерянные глаза. – Посмотри внимательно.

Недовольно поджав губы, Изабель снова всматривается в рисунок. Проходят слишком долгие полминуты неловкости, пока она хмуро исследует мое бездарное творение на бумаге. Самонадеянно было с моей стороны полагать, что мне удастся изобразить такую девушку. Я все-таки не профи.

– Оу… – наконец поняв, вздыхает она, а ее брови удивленно ползут вверх.

– Похоже, отстойный из меня художник, раз ты сразу себя не узнала.

– Нет-нет, что ты! – тут же залепетала Бель. – Просто это слишком красиво. В смысле, не я красивая, а рисунок красивый. Так уверенно и точно… Ты учился этому? Не знала, что ты умеешь так рисовать! Когда ты нарисовал сокола на мне, я подумала, что это просто твоя фишка или вроде того. Но это очень… круто.

Ее по-детски искренний восторг заставляет меня глупо улыбнуться и ощутить… смущение. Такое незнакомое мне чувство. Я будто забитый первоклассник, которого внезапно похвалили за скорость чтения. Как ей это удается? Изабель постоянно вызывает прежде неизвестные мне чувства, которые приходится не без труда распознавать. С самого нашего знакомства эта девчонка сбивает мои мысли и то, что прежде я называл эмоциями. Но это были лишь шаблоны. Шаблоны поведения и мышления, которые были удобны, понятны и просты для меня. Но теперь, с ней, я чувствую. По-настоящему. И один черт знает, что с этим делать.

Несмотря на приятное ощущение, словно меня, как пса, погладили по голове, кое-что в ее речи резануло слух и вызвало мое недоумение.

– Бель, ты не считаешь себя красивой?

Она опускает взгляд от моего лица к торсу, но, поморщившись, тут же отводит его, уставившись куда-то в