Когда сбываются мечты - Ханна Грейс

– И сейчас ты повторишь то, что обычно говорят в фильмах, типа: «Ты всегда будешь победителем в моих глазах» или подобную чушь?

– Это ты хочешь от меня услышать, мой маленький победитель? – Генри закатывает глаза, но придвигается ближе и обхватывает ладонью мое лицо. – Я всегда буду тебя поддерживать. Мы ведь команда, помнишь?

– Как ты думаешь, я никогда не понравлюсь твоим родителям, потому что не Уилл? – Я не привыкла видеть Генри таким неуверенным, и поэтому меня огорчает беспокойство в его голосе. Он отводит руку от моего лица, чтобы накрутить прядь моих волос на палец.

– Генри, этого не будет. Они ведь тебя даже не знают. А когда узнают, то полюбят. Ты делаешь их дочь бесконечно счастливой, и по большому счету это важнее, чем кто-то из моего прошлого.

– Ты говоришь так, будто считаешь, что права, но я тебе не верю.

– Думаю, тебе нужно заняться чем-нибудь полезным, чтобы отвлечься. – Я отталкиваю руку, которой он тут же сжимает мое бедро, и добавляю: – Я не имела в виду лапать меня. Почему бы тебе не порисовать? Или сделать набросок? Или, не знаю, взять свой планшет и подробно рассказать о каждом произведении, которое ты когда-либо создал, включая фотографии?

Я ожидаю возражений, но их не следует.

– Ладно. Подожди здесь.

Генри исчезает из своей комнаты, а я остаюсь сидеть на его кровати, растерянная и настроенная весьма скептически. Когда он возвращается, то протягивает мне руку и кивает на дверь.

– Нет, – говорю я и с подозрением прищуриваюсь. – Сдается мне, ты что-то замышляешь.

Он одаривает меня озорной улыбкой, от которой мои ноги слабеют.

– Я делаю то, что ты сказала. Пытаюсь отвлечься, и дома никого нет, так что идем.

Взяв его за руку, я все еще испытываю сомнения, пока он ведет меня из своей комнаты в соседнюю. Не помню, чтобы я когда-либо была здесь. В комнате к стене придвинута кровать без постельного белья, а к шкафу прислонены чистые холсты.

– Это и есть твое тайное логово?

Я сажусь на кровать, а он расхаживает по пустому полу.

– Это старая комната Джей-Джея. К нам должен был переехать еще один парень, но этого не произошло, так что комнатой пользуются, только если ребята задерживаются до ночи. После того как я придвинул кровать к стене, на полу стало больше места. Иногда я здесь работаю.

– Очень удобно. – Я все еще испытываю подозрения.

– Хочешь нарисовать что-нибудь вместе со мной? – спрашивает он, расстилая защитную пленку на деревянном полу. – У меня есть очень конкретная идея.

Я впадаю в ступор и смотрю на него не моргая.

– Ты шутишь. Ты позволишь мне принять участие в процессе?

– Я не шучу. – Отодвигая холсты в сторону, он открывает дверцу шкафа и достает оттуда что-то похожее на свернутый хлопковый холст и запечатанную упаковку разноцветных красок. – Но мы сильно испачкаемся. Это краска для тела.

Положив краски на пол у своих ног, он встает на колени и разворачивает холст в центре защитной пленки. Он заводит руку за голову, стягивает футболку через голову и отбрасывает ее за спину.

– Что ты задумал? – спрашиваю я, снимая толстовку, которую стырила у него. Генри поднимается с пола и стягивает с себя спортивные штаны, оставаясь в одних боксерах.

– Хочу снять с тебя всю одежду, измазать тебя краской и трахнуть прямо здесь, на полу, – отвечает он, указывая на центр холста. – Со всем уважением, конечно.

Я давно говорю, что хочу побольше узнать о творческом процессе Генри.

– Я люблю искусство.

Он подходит ко мне, развязывает шнуровку на спортивных штанах и захватывает мои губы в нежном поцелуе.

– Я тоже люблю искусство.

Он осторожно отводит меня назад, стягивает мою футболку через голову и позволяет моим штанам соскользнуть вниз. Затем заводит руки мне за шею, и я понимаю, что он снимает с меня ожерелье.

– Нет, – говорю я, прикрывая ладонью кулон в виде буквы «Г» в защитном жесте. – Если я его сниму, это принесет несчастье.

– Хочешь, чтобы краска его повредила? – Я качаю головой. – Ничего плохого не случится, если ты его снимешь.

Как ни странно, но, сняв ожерелье, я чувствую себя более уязвимой, чем оставшись в нижнем белье. Он исчезает в ванной и появляется снова с пакетиком из фольги, который бросает рядом с полотном. Затем поднимает с пола упаковку флаконов с краской, срывает с них пластиковую крышку и просит меня выбрать цвет.

– Фиолетовый.

Генри ставит остальные флаконы на пол и просит меня отойти на несколько шагов назад, так что мы оба стоим на защитной пленке.

– Я сниму боксеры, а потом твое нижнее белье. Ты не против? – Я киваю, чувствуя, как мое тело начинает дрожать. Я наблюдаю за каждым его движением с величайшим интересом. Он уже возбужден, когда сбрасывает свои боксеры, затем мои трусики, а когда расстегивает застежку лифчика и спускает бретельки по плечам, мои соски твердеют.

– Возможно, будет немного холодно, – говорит он, открывая крышку флакона с краской. Он дарит мне последний мимолетный поцелуй и выжимает содержимое флакона мне на грудь. Я слегка вздрагиваю, а кожа покрывается мурашками. Краска начинает стекать; он ловит одну капельку большим пальцем и прижимает ее в углублении между ключицами. – Никаких несчастий, – говорит он, рисуя на моей коже такую же букву «Г».

Я поднимаю с пола следующий флакон, даже не посмотрев на цвет, открываю крышку и брызгаю ему на грудь. Генри берет его у меня из рук и выдавливает мне на ноги.

Мы продолжаем в том же духе: целуемся, хватаем краску, выжимаем ее на тела друг друга и снова целуемся. Он опускает нас на пол, и краска, которую он нанес на мою задницу, скользит по полотну. Он обхватывает руками мою грудь, оставляя большие синие отпечатки ладоней. Голубой цвет смешивается с розовым, когда он касается большим пальцем моего соска.

Мы сравниваем, у кого самые чистые руки, и выяснив, что у меня, я разрываю фольгу и натягиваю на него презерватив. На долю секунды я боюсь, что не справлюсь, несмотря на полученный недавно опыт.

Он располагается между моих ног, затем нежно толкается в меня, и я тону в водовороте ощущений.

– С тобой так хорошо, – шепчет он, удерживая себя на руках возле моей головы, и двигается бедрами навстречу моим.

Все в нем кажется идеальным.

Я протестующе всхлипываю, когда Генри отстраняется и, сев на корточки, тянется за новой порцией краски. Он берет мою ногу за ступню, снимает крышку с флакона и выливает синюю краску от лодыжки до