Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

И потому что то, что я чувствовала к нему, было чем-то большим, чем он когда-либо мог себе представить.

Поцелуй начался нежно, мягко и сладко, постепенно набирая обороты, становясь необузданным, горячим и диким.

Я прижалась к нему всем телом и обвила руками его шею. А его рука тем временем обвилась вокруг моей талии, позволяя уверенно и легко пересадить меня к себе на колени. Одной рукой обхватив меня за талию, другой он провел по моей шее и запустил пальцы в волосы.

Данил буквально вжал меня в свое тело, позволяя почувствовать давящую на меня твердость, берущее начало из его джинсов. Я возмущенно застонала ему в рот, чем невольно заставила Данила прервать наш поцелуй, хотя и совсем этого не хотела. Наоборот, я хотела, чтобы этот поцелуй никогда не прекращался.

Зарывшись лицом в мою шею, Данил чуть иначе устроил меня на своих коленях, чтобы я перестала сидеть на его очень хорошо ощутимой эрекции. Отчего я тихо рассмеялась, крепче стискивая Данила в своих объятьях.

— С каждым поцелуем ты становишься все вкуснее, — прошептал он мне на ухо.

По моим щекам медленно, но уверенно разлился румянец и я была рада, что Громов этого не видел. Наверное, он тоже был немного смущен своим не вовремя появившимся стояком, из-за чего и прятал свой взгляд.

— Ненавижу, когда ты не даешь мне сказать и перебиваешь, — проворчала я.

Он вдруг оторвал голову от моей шеи и внимательно посмотрел на меня. Его лицо стало мягким, глаза потеплели, а губы сложились в довольную ухмылку.

— Но ты ведь не ненавидишь меня, верно?

Я не ответила, а ему, похоже, это было и не нужно.

Потому что, не дождавшись ответа, он снова принялся целовать меня.

Глава 23. Условия отношений

POV Даня

— Данил, — осипшим голосом прошептала Таня, не открывая глаз. — Отпусти. Я не могу… Мы не можем…

Я усмехнулся и, прижавшись губами к ее коже, еще раз поцеловал изгиб ее манящей шеи.

— Мы можем. Мы определенно можем.

— Остановись.

— Не могу.

Она тяжело задышала, когда я принялся посасывать ее кожу.

— Данил…

— М-м? — отозвался я, стискивая рукой ее талию и медленно поднимаясь до груди.

— Данил.

— Моя принцесса…

Она застонала, тихо и сладко, отчего у меня внутри все приятно сжалось.

Услышав это и почувствовав ее отклик, я чуть не потерял контроль над собой.

А потом я вдруг почувствовал, как дыхание покинуло мою грудь, а живот болезненно сократился и заныл.

Что за…?!

Моя девушка только что ударила меня?

Я выпустил Таню из своих лап и, перебравшись обратно на пассажирское сиденье ее машины, возмутился:

— Какого черта, Таня?

Поправляя на себе одежду, Таня опустила козырек и посмотрела в зеркало, проверяя свое безупречное отражение.

— Ты не отпускал меня.

— И ты решила ударить меня? — пробурчал я, не поверив собственным ушам.

— Ты почти навалился на меня, — невозмутимо сказала она в свое оправдание.

— Как, блять, я должен целовать свою девушку, не прижимаясь к ней?

Она пожала плечами, порылась в сумочке, пока не нашла блеск для губ, и принялась обновлять его на своих сочных губах, еще чуть влажных от наших поцелуев.

Втянув воздух через нос, я откинулся на спинку кресла и снова перевел взгляд на нее.

Она, как мне казалось, выглядела совершенно безразличной.

А вот я был раздражен.

И причин моего раздражения было несколько.

Прежде всего меня раздражало то, что моя девушка, да, именно моя девушка, отнеслась ко мне, моему признанию и нашим отношениям в целом слишком беспечно и равнодушно. Я практически обнажил перед ней свои сердце и душу и хотя я был счастлив, что она наконец приняла мои чувства и меня самого, но меня нервировало то, как слишком легкомысленно Таня отнеслась ко всему этому.

Меня раздражало и то, что она была намерена держаться от меня на расстоянии.

Возможно, это было связано с тем, что она еще не до конца доверяла мне. Но я больше не был намерен бросать ее или причинять ей боль. А она бы этого и не позволила, потому как теперь была предельна осторожна со мной.

Я буквально сказал ей, что хочу быть с ней до самой гробовой доски, но она не восприняла меня всерьез.

Черт возьми, это будет непросто — сломать ее стены и заставить ее довериться мне.

Это будет нелегко. Это не будет весело.

Но я знал, что это определенно будет стоить затраченных усилий, потому что она того стоила. Жизнь с ней стоила того…

Тем не менее это не означало, что мне нравилось происходящее между нами сейчас.

Я начал ворчать себе под нос, какую боль она причинила не только моему торсу, по которому и пришелся весь удар, но и сердцу, а она в ответ пронзила меня своим пристальным взглядом.

— Заткнись и иди по своим делам, — раздраженно выпалила она. — И убедись, чтобы никто не видел, как ты выходил из моей машины.

— Я все еще не могу поверить, что согласился на твоидурацкие правила, — продолжал я ворчать.

— Дурацкие они или нет, но ты будешь им следовать, Громов, — она кинула тюбик обратно в сумку и потянулась к моим губам. Я подумал, что она собиралась поцеловать меня, но она лишь нежно провела большим пальцем по коже над моей губой. — Мой блеск для губ, — пояснила она.

Ее действие заставило меня на мгновение замереть.

Потому что это было гораздо интимнее, чем тот поцелуй, который мы только что разделили.

Это же пример заботы, верно я понял?

А потом я нахмурился.

Было бы лучше, если бы она поцеловала меня. Мне бы это понравилось куда больше.

И мне определенно понравилось бы, если бы она не ограничивала наши отношения таким количеством правил.

После нашего примирения в том парке и после того как я поцеловал ее до онемения губ и бесчувствия всего тела, мы еще долго обо всем говорили.

О том, как всё изменится.

О том, что нам обоим теперь следует делать и не делать.

И ситуация была из сложных. Таня по-прежнему беспокоилась о мнении своей семье, особенно своего ублюдка брата. У меня тоже было не всё так просто — если на мнение родителей мне было откровенно говоря наплевать, то что касается Орлова… Я не мог оставить его и уделить Тане всё свое безраздельное внимание, чего бы она наверняка хотела.

В общем, были в наших отношениях третьи лишние, от которых мы никак не могли отделаться, по собственной