Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

Ну и, конечно же, Таня беспокоилась о своей репутации в универе, а связь с одним из самых печально известных студентов универа не лучшим образом сказалась бы на такой примерной студентке, как она.

Именно поэтому она внесла в наши отношения несколько правил.

И первым правилом было — никому о нас не рассказывать.

Даже своим друзьям.

Мы собирались держать свои отношения в секрете, пока она не поговорит с Глебом. Или так, или пока я не исправлю свою репутацию.

А исправить мою репутацию вряд ли было возможно, разве что стереть всем память. Репутация штука такая: один раз замараешь — уже не отмоешь.

И я точно не мог оставить Леху, пока мой лучший друг всё еще был нестабилен и склонен к своей родной апатии. Да и не хотел я выбирать между ними, это был уже пройденный урок. Вот только попробуй объясни им, что я хотел найти им обоим место в своей жизни. Леха поймет и даже обрадуется тому, что я наконец стану меньше уделять ему внимания. А вот Таня… Она даже в детстве с ревностью относилась к нему, а теперь и подавно…

Поэтому я решил подождать, пока Таня не поговорит с Глебом, а уже оттуда что-либо предпринимать. Точнее, я хотел сам поговорить с Глебом, о чем и сказал Тане, но она настояла на своем. Мне не понравилось, что, по сути, она взяла всю работу на себя, а я нихрена не мог сделать для нашего благополучия. Но возмущаться я не стал и позволил Тане сделать так, как она того хотела.

Далее последовало второе правило — никаких приветствий, никаких кивков в коридорах, никаких разговоров на людях.

В общем, отказ признавать друг друга при случайном пересечении в стенах универа.

Если мы хотели сохранить наши отношения в тайне, то нам нужно было вести себя как прежде и делать вид, что мы не замечаем существования друг друга.

И третье правило — никакого публичного проявления привязанности.

Таня хотела, чтобы мы играли чужих друг другу людей не только в университете, но и абсолютно везде.

Она продолжала рассказывать мне о других правилах, придуманных в моменте, но я уже не слушал. Все мои мысли были заняты правилом № 3. Если с первыми двумя правилами нехотя, но я всё же согласился, то с третьим я так поступить не мог. Мне нравилось прикасаться к ней. Нравилось целовать ее. Черт возьми, я хотел рассказать всему миру о том, что она наконец-то стала моей.

Но она была непреклонна в желании сохранить наши отношения в тайне.

А когда я увидел, как она волновалась, как она была не уверена, стоило ли вообще начинать отношения со мной, я вздохнул и позволил ей диктовать правила, которым я буду безоговорочно следовать, лишь бы Таня была спокойна. Она могла спокойно вить из меня веревки, а я бы без лишних вопросов позволял ей это.

Однако когда Таня начала было вводить правило на отсутствие у нас секса до окончания универа, мне пришлось настоять на своем и впервые воспротивиться.

Ни за что на свете я бы не собирался соглашаться с этим правилом. Быть с ней и не иметь возможности прикасаться к ее божественному телу было подобно самой жестокой пытке.

— Я не соблюдал правил с тех пор, как достиг половой зрелости, — проворчал я, когда она закончила возмущаться.

Она мило улыбнулась мне и сказала:

— Никогда не поздно начать сначала, — а затем ее напускная улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. — А теперь выходи из моей машины.

Я уставился на нее, совершенно выведенный из себя ее поведением. А потом, сумев перенаправить свои эмоции в другое русло, я притянул Таню к себе и, прежде чем она сумела рассмотреть мою ухмылку или что-либо понять, я собственнически накрыл ее губы своими.

Застигнутая врасплох, Таня не смогла ничего поделать, кроме как сильнее приоткрыть губы, и я воспринял это как приглашение коснуться ее языка своим.

В тот же миг ее тело обмякло, защита ослабла и она поцеловала меня в ответ. Я углубил поцелуй, притянул ее еще ближе к себе и, когда почувствовал, что ее тело начало пылать, то разорвал поцелуй с дерзкой ухмылкой на своих губах.

Ее смущенное выражение лица рассеяло мое раздражение и прежде чем она успела нанести мне еще один удар за столь коварный прием, я быстро открыл дверь и вышел из ее машины.

— Увидимся позже, — сказал я напоследок, оставляю Таню гореть в одиночестве после незавершенного поцелуя.

Я даже не удивился, когда она прокричала в ответ:

— Иди к черту, Громов!

POV Таня

Я сидела за столом в библиотеке и читала свои конспекты. Передо мной аккуратной стопкой были сложены книги, а рядом с ними — ноутбук, отображающий слайды, которые, как я знала, понадобятся мне на сессии.

Уля сидела напротив меня и грызла кончик ручки, читая свои записи.

Громкий смех отвлек меня от размышлений и нарушил мою концентрацию. Нахмурившись, я подняла глаза и увидела через два стола от себя непринужденную пару. Они так мило обнималась и счастливо болтали, что мой желудок сжался от одной единственной мысли.

Это могли быть мы с Данилом.

Ну, я бы ни за что не стала так сильно демонстрировать свои чувства в таком общественном месте, но тем не менее это могли быть мы, сидящие бок о бок и наслаждающиеся обществом друг друга.

Громов, наверное, попытался бы заставить меня отложить учебу и сосредоточить свое внимание на нем. А я бы, наверное, ударила его, чтобы он перестал мешать.

Разбушевавшееся без спроса воображение заставило меня откинуться на спинку стула, выбросить карандаш из рук и устало вздохнуть.

Это могли бы быть мы, если бы я не установила правила и границы наших отношений.

Данилу они совсем не понравились и я вовсе не винила его в этом.

Я просто еще не до конца доверяла ему.

Я не была уверена в этих отношениях.

И я все еще не могла поверить, что он любил меня.

Хотя я и решила, что попробую дать нам второй шанс, я все еще боялась происходящего и мне было трудно рассуждать рационально, когда я испытывала такой сильный страх. Этот огромный страх оказаться отвергнутой и пострадать от рук тех, кого любишь, заставил меня воздвигнутьщит, который даже мне самой было трудно разрушить. Это был дар моего инстинкта самосохранения, сработавшего очень давно из-за довольно неприятного и болезненного опыта.

Это было сложно.

Но я