Дочери судьбы - Тара Хайланд

Эмбер подождала, пока все разошлись, и вышла из комнаты. Она весь день была вне себя от злости и ей хотелось выплеснуть то, что накипело. Джонни лежал на диване перед телевизором и смотрел какую-то музыкальную передачу. Он где-то раздобыл очередную банку пива, как она отметила, но даже не подумал ее проведать.

– Что, Шери так и будет теперь здесь околачиваться? – спросила она, садясь у него в ногах. – Ты же знаешь, что мне это не нравится.

Он подбросил арахисовый орешек и, откинувшись, поймал его губами.

– А в чем дело? – спросил он, жуя орешек. – В том, что она красивее тебя?

При этих словах Эмбер с отвращением отшатнулась. Увидев ее реакцию, он закатил глаза.

– Да шучу я, Эмбер. Ты что, шуток не понимаешь?

– На шутку совсем непохоже, – тихонько ответила она.

– Черт, сколько ж можно? Перестань. Как будто у меня и так мало проблем!

Хотелось, чтобы он понял, как это обидно, но она слишком хорошо его знала и боялась спугнуть удачу. И махнула на обиду рукой, как и рассчитывал Джонни.

– Ну прости, – извинилась она, не совсем понимая за что. – Просто прослушивание прошло неудачно.

Он сердито покосился на нее.

– Да? Эмбер, у тебя, по крайней мере, оно состоялось. А у меня вообще глухо. И нечего сыпать соль на рану.

– Я не хотела!

Он швырнул пульт от телевизора и свесил ноги с дивана, чуть не заехав ей по голове.

– К черту! Ухожу.

Эмбер встала и поплелась за ним.

– Джонни, не уходи. Ну пожалуйста. Я не хотела.

Но он не слушал. Сев в машину, он громко хлопнул дверцей. Эмбер беспомощно наблюдала, как он выезжает с подъездной дорожки.

Эмбер ждала Джонни. Ждала всю ночь, пока не занялся рассвет. Она так боялась, что он не вернется, – а все из-за ее плохого настроения после дурацкого прослушивания. И как бы разум ни убеждал, что Джонни для нее – неподходящая компания, сердце подсказывало, что без него будет еще хуже.

Наверное, в слезах и тревоге она все-таки задремала. Проснувшись, она почувствовала, как Джонни ложится в постель. Она подождала, пока он ее обнимет. Когда он не обратил на нее внимания, она повернулась к нему лицом. Он растянулся поверх одеял на спине, подняв руки за голову, как всегда, в чем мать родила. По дыханию она определила, что он не спит.

– Извини за вчерашний вечер, – тихо произнесла она.

Он зевнул. Она учуяла запах виски.

– Ничего страшного.

По крайней мере, больше не сердится. Желая помириться, она потянулась рукой ему между ног. Но он оттолкнул ее руку.

– Не сейчас, дорогая.

И отвернулся.

Эмбер довольствовалась тем, что прижалась к его спине. И, почувствовав исходящий от него запах духов Шери, предпочла об этом не думать. Просто радовалась, что он вернулся.

Через несколько дней позвонила Элизабет и сказала, что собирается остаться в городе на ночь, может, Эмбер не против повидаться?

Эмбер ухватилась за приглашение.

– Конечно, – ответила она, с удивлением отметив, что очень рада слышать голос сестры. – С удовольствием.

Элизабет хотела увидеть новое жилье. Но Эмбер внезапно устыдилась неряшливого маленького домика и предложила встретиться и пообедать в отеле «Бель-Эйр», где остановилась Элизабет.

Когда Эмбер вошла в ресторан, Элизабет ужаснулась от того, как сестра выглядит: дело было не только в жидких волосах и жирной коже, как у плохо питающегося человека, – больше всего Элизабет расстроило то, что Эмбер потеряла живость. Перед Элизабет стояла побитая жизнью, побежденная и разочарованная молодая женщина.

Элизабет собралась с силами, чтобы не показать вида и поприветствовать ее так, словно все было в порядке.

Сначала для приличия они притворились, что наверстывают упущенное. Эмбер спросила, как идут дела у Коула.

– Все хорошо, – коротко ответила Элизабет и спросила о Джонни, которого видела лишь однажды и возненавидела с первого взгляда.

– У него тоже все хорошо, – сообщила Эмбер, не отрывая глаз от меню. Они перешли к более безопасным темам, обсуждая общих знакомых и остальных членов семьи.

Только когда они пообедали и тарелки были убраны, Элизабет посерьезнела:

– Знаешь, это папа предложил тебя навестить, – призналась она.

Эмбер насторожилась.

– Правда?

– Да.

В самолете Элизабет спланировала целую тираду, но сейчас просто сказала:

– Он беспокоится о тебе, Эмбер. Мы тоже. Пожалуйста, возвращайся домой.

Внезапно у младшей на глаза навернулись слезы. Она ожидала от Элизабет обычной нотации о поведении, полном отсутствии цели, о том, как она разочаровывает семью. К этому Эмбер была готова. А тут… Не ожидала она от сестры такой просьбы.

Приободрившись, что Эмбер не отвергла ее сразу, Элизабет продолжила:

– Только согласись, и я прямо сейчас забронирую тебе билет, – серьезно предложила она. – Можно улететь сегодня вечером. Мама и папа тебе обрадуются.

Эмбер растерялась, не зная, что сказать. Предложение было таким заманчивым – вернуться в Олдрингем, пожить в старой комнате, позволить другим позаботиться о ней для разнообразия. Но разве это не признание в поражении? Хотелось доказать, что она может взять себя в руки, что их помощь не нужна. Она проглотила слезы и улыбнулась.

– Спасибо, что беспокоитесь, но у меня все хорошо. Да, были неприятности, трудности, но все налаживается. Не помню, говорила ли я тебе, что пробуюсь в кино?

– Нет, не говорила, – вздохнула Элизабет.

– Пока не знаю, возьмут или нет, – бодро врала Эмбер, – но дела идут хорошо…

Элизабет слушала ее болтовню. Она понимала, что сестра лжет, но сделала вид, что верит истории. Главное – она передала то, ради чего прилетела. А решать Эмбер.

После визита Элизабет Эмбер в течение нескольких недель старалась не отступать от добрых намерений: следила за собой, отказалась от спиртного и наркотиков, ложилась спать пораньше, не ходила на вечеринки с Джонни. Битва не прекращалась. Без унижения не проходило ни дня, удары следовали один за другим. Она, как говорится, высоко летала, да низко пала. Был шик – остался пшик. И все непременно хотели ей об этом напомнить.

– Что я делаю не так? – спрашивала она агента.

У Зены Делани, женщины средних лет, постоянно жевавшей жвачку и дымившей как паровоз, лучшие годы были позади во всех отношениях. В настоящее время ее офис занимал одну комнату над прачечной самообслуживания, и переезжать в ближайшее время она не планировала.

Зена беспечно пожала плечами.

– Кто ж знает? – прогундосила она, мысленно ставя черную пометку рядом с именем англичанки. Зена подумала, что ей повезло, когда поразительная наследница вошла к ней в контору. Только теперь она поняла, что у Эмбер нет будущего. – В вашем возрасте возвращение никогда не дается легко.

Эмбер совершенно пала духом. В двадцать пять – уже старуха. Она не претендовала на долгожительство в профессии, как Синди Кроуфорд и Наоми Кэмпбелл. Но что еще она умела делать? У нее не было ни образования, ни умения зарабатывать. Она внезапно поняла, что устала. В кино борьба с невзгодами выглядела проще.

К тому же Джонни ее не очень-то поддерживал.

– Милая, давай посмотрим правде в глаза, – заявил он, затягиваясь косяком. – Карьера осталась в прошлом. Такое случается с лучшими из нас. Я с этим смирился. Вот и тебе нужно.

Эмбер чуть не поддалась на искушение напомнить ему, что восемь месяцев назад другой участник группы, Дейв Ридвелл, выпустил первый сингл, и тот сразу стал хитом. Джонни пил два дня. И больше не заговаривал о контрактах с компаниями звукозаписи.

Но прав ли он? Неужели осталось только смириться с неизбежным?

Словно чувствуя, что ее решимость слабеет, Джонни протянул ей косяк.

– Возьми. Сразу станет легче.

Она уставилась на косяк. Нет ничего лучше, чем раствориться в сладком аромате, хоть ненадолго забыть суровую реальность, стереть границы, почувствовать, как нисходит умиротворение. Наконец, собрав силу воли, которой, как Эмбер думала, у нее не осталось, она покачала головой.

– Ладно. Как знаешь, – пожал плечами Джонни.

Эмбер гордилась собой. Она все еще не сломалась.

Впервые за все время их отношений кормильцем стал Джонни. Теперь у него не было недостатка в наличных. Эмбер догадывалась, откуда что взялось, хотя и делала вид, что не понимает.

День и ночь в доме толклись люди, незнакомцы с огромными котомками и рюкзаками, набитыми бог знает чем. Они шли за Джонни в заднюю комнату, никогда не задерживаясь надолго. Бизнес вели за закрытыми