И придет ночь - Кристина Скай

Индия засмеялась и покачала головой:

– Твои остроты не к месту, Йен! Что о нас подумает юный Брэндон?

Брэм, о котором шла речь, бросил восхищенный взгляд на красивую девушку, скакавшую рядом с ним.

– Думаю, юный Брэндон решит, что ему повезло познакомиться с вами, – пробормотал он и залился еще более ярким румянцем.

Заметив смущение мальчика, добрая Индия на время отвернулась, чтобы дать ему время прийти в себя. Йен принялся подробно описывать ту страшную ночь, когда огромный, злобный медведь, подобный тому, что красовался на знамени полка, проник в палатку Веллингтона, когда сей великий человек спал крепким сном. Они скакали уже по сельской местности. Повсюду зеленели живописные холмы.

К тому времени когда Йен окончил свое захватывающее повествование, Брэм уже успел крепко сдружиться с братом и сестрой.

– Что здесь за хаос творится?

Люк стоял в центре Кинг-стрит и взирал на бочки эля, разбросанные вокруг теперь уже пустой подводы. Коннор, опытный следопыт, привел их в центр Кингз-Линна.

Коннор задумался.

– Я слышал множество диких версий: то говорят о французском завоевании, то утверждают, что принца-регента пытался убить наемник. Я ничего не могу понять, Люк. Единственным возможным разумным объяснением мне представляется рассказ о какой-то худенькой деревенской девчонке, что стояла посреди улицы и угрожала кучеру пистолетом.

При этих словах у Люка захолонуло в груди.

Худенькая деревенская девчонка с пистолетом в руке? Люк знал только одну женщину, которая отвечала этому описанию. Но такого не может быть! Наверное, она сейчас любуется витринами или пьет чай в одной из закусочных близ живописного здания ратуши, и он скоро ее найдет.

Но не попала ли она под пулю? По крайней мере Люк на это надеялся.

Одно не давало Брэму покоя.

Это беспокоило его уже несколько часов и связано было с тем сильным, широкоплечим, сероглазым человеком, что скакал рядом с ним. Брэм нахмурился и бросил еще один заинтересованный взгляд на брата Индии.

Ничто не ускользало от внимания этого высокого, задумчивого воина с мечтательным взглядом.

– Похоже, тебя что-то тревожит, Брэндон. Неужели за это короткое время ты уже успел меня невзлюбить?

– Нет, что вы! Просто вы очень похожи на одного моего знакомого. По крайней мере мне так кажется. Но я ни за что на свете не скажу, кто он.

Йен Деламер пожал широкими плечами:

– У меня просто распространенный тип лица. В Испании меня часто с кем-то путали. Это было чертовски неприятно.

– О Йен! – воскликнула Индия. – Только не говори мне, что тебя принимали за конокрада или за изменника!

На минуту в глазах ее брата вспыхнуло суровое выражение, но оно исчезло так быстро, что Брэм даже подумал: а не померещилось ли это ему?

Йен еще крепче сжал вожжи.

– Нет, за конокрада меня никто не принимал, Индия. Избавь меня от своих расспросов. К твоему сведению, ничто так не раздражает мужчин, как женское любопытство.

– Ох, ты смертельно ранил меня своей жестокостью! – Индия театрально заломила на груди руки, но по ее сияющим глазам было заметно, что она ничуть не обижена. – Ах, какой удар! От подобного отношения я хлопнусь в обморок и никогда, слышишь, никогда не очнусь.

Брат нежно взглянул на нее:

– Настоящая ведьма.

– А ты просто олух, – тут же ответила сестра.

Брэм, скачущий между ними, с трудом сдержал улыбку. Несомненно, это была самая необычная семья из всех, какие он только встречал.

Силвер открыла глаза и попыталась пошевелиться. Она с радостью обнаружила, что сердце ее колотится уже не так часто. И в висках у нее перестали стучать молоточки. Теперь у нее только слегка побаливала голова. Она попыталась сесть. Герцогиня помогла ей.

– Ну как, теперь уже лучше себя чувствуешь, дорогая? Ты вовремя пришла в себя – Суоллоу-Хилл вон за той горкой.

– Вы очень добры, ваша светлость. Мы ведь почти не знакомы. Не знаю даже, учтиво ли это – воспользоваться вашим гостеприимством.

– Вздор, моя дорогая! – отрезала герцогиня. – Я не веселилась так уже много месяцев, с того самого дня как... – В глазах у нее появился мечтательный блеск. – Но об этом как-нибудь в другой раз. А теперь выгляни-ка из окошка и увидишь крышу нашего дома.

Силвер отвела занавеску, и взгляду ее предстала изумрудная долина, где там и сям темнели дубы и живые изгороди.

У нее захватило дыхание.

Да, такой роскошный дом, как Суоллоу-Хилл, не каждый и не скоро забудет. Из-за зеленого гребня показались многочисленные башенки и причудливо изогнутые трубы из розового гранита. Южный флигель украшали большие окна, а вдоль западного крыла дома раскинулся сад в классическом стиле. В конструкции этого дома не чувствовалось никакого расчета, никакой симметрии: все флигели были раскиданы как придется. Словно дом строился в разные века, разными людьми.

И все же это нисколько не нарушало красоты усадьбы; наоборот, придавало ей живости и очарования. Сразу было ясно, что это родовое гнездо большого семейства, обитавшего здесь уже не одно поколение.

– Ну, как тебе? Это совсем не в палладическом стиле, который сегодня в моде. Боюсь, что наш домик покажется тебе уродливым.

– Уродливым? – возмущенно воскликнула Силвер. – По-моему, это самый красивый особняк, который я когда-либо видела.

Герцогиня сморгнула. Она откинулась назад, сжимая в сморщенных пальцах серебряную тросточку.

– Ты очень сообразительна, девочка моя. Я это сразу заметила.

– Но это правда! Может, этот дом и в самом деле беспорядочно выстроен: все окна разных размеров и флигелям недостает симметрии. Но это не страшно. Никто этого даже не замечает, потому что всем сразу же бросается в глаза величие и скрытая сила этого здания.

Герцогиня кивнула и тоже взглянула на величественный каменный дом, стоявший посреди зеленых холмов.

– Хорошо сказано, мисс Сен-Клер. Вы умны не по годам. – Когда она похлопала Силвер по руке, девушке показалось, что ее глаза блестят от слез. Затем герцогиня выпрямилась. – Первое, что мы сделаем, – это уложим тебя в постель. А затем позовем этого старого знахаря, сэра Реджинальда, чтобы он осмотрел тебя.

– Нет, нет. – Силвер помотала головой. – Я об этом даже слышать не хочу.

– Чепуха, девочка моя. Насколько я понимаю, то в придачу к шишке на голове ты еще и ранена в бок. Можешь соглашаться со мной или все отрицать, но я-то лучше знаю. Сейчас тебе нельзя возвращаться в твою деревню. Пока тебе никуда не следует скакать. Не сегодня. Может быть, завтра. Если ты беспокоишься о своих домашних, то я пошлю им гонца с запиской, что с тобой все в порядке. А когда ты себя будешь чувствовать немного лучше, ты сама напишешь им записку.