Сердце вне игры - Никки Лоусон

Я обнимаю ее и притягиваю к себе, пока говорю. Теперь, когда правда раскрыта и мы столкнулись с последствиями, мне чертовски приятно сказать миру, что эта великолепная, невероятная девушка — моя.

Еще несколько человек пытаются задать вопросы, но я отмахиваюсь от них короткими ответами и толкаю Марго к парковке. Она прислоняется ко мне, наши шаги совпадают, и я прохожу к своей машине, а не к ее.

— Куда мы идем? — спрашивает она, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я подумал, что мы могли бы вернуться ко мне, — не могу скрыть голода в голосе и добавляю: — Я обещал тебе хет-трик, помнишь?

Ее серые глаза блестят в тусклом свете, и она дрожит.

— Мне нравится этот план.

— Хорошо, — пробормотал я. — Потому что хочу провести как можно большую часть ночи с моим членом, внутри моей девушки.

Она кусает губу.

— Теперь это мой официальный титул?

— Черт возьми, да, — прорычал я. Мы подходим к машине, и я прижимаю ее к ней. — Я имею в виду… если ты хочешь, чтобы это было так.

— Да, — шепчет она. — Я хочу.

— Хорошо.

Я целую ее, вжимая между собой и прохладным металлом моей машины. Было бы так легко позволить этому случится здесь, но знаю, что это не очень хорошая идея, поэтому наконец отступаю, отпуская ее.

— Черт, мне бы хотелось жить поближе, — простонал я, открывая дверцу машины.

Она смеется, проскальзывая внутрь, а я пробираюсь к водительской стороне и забираюсь внутрь, прежде чем выехать с парковки. Не желая прекращать прикасаться к ней ни на минуту, я протягиваю руку и кладу на ее ногу, собственнически сжимая. Она тихо вздохнула, ерзая под ладонью.

Моя девушка.

Моя.

Эти слова продолжают рикошетить в моей голове. Я немного встречался в старшей школе и колледже, но никогда ни с кем серьезно. И как только стал по-настоящему серьезно относиться к своей хоккейной карьере, она на какое-то время взяла на себя все. У меня не было времени на девушку, на человека, который отвлекал бы меня от хоккея. Даже после того, как получил контракт с «Тузами» и начал налаживать свою карьеру, я не думал остепениться.

Но с девушкой, сидящей рядом со мной? Я вижу так много вещей, которые даже не мог себе представить.

Я снова сжимаю ее бедро, как будто пытаюсь убедиться, что это правда. Что она настоящая. Марго ворвалась в мою жизнь из ниоткуда и перевернула все с ног на голову. Она разрушила ту легкую и простую жизнь, которая у меня была раньше… но правда в том, что эта новая, более сложная версия жизни мне нравится гораздо больше.

Мы всего в семи или восьми минутах езды от моего дома, но кажется, что это целая вечность.

Моя рука скользит вверх по ее ноге, обхватывая тепло ее киски сквозь штаны, и ее бедра раскрываются, открывая лучший доступ. Скрытое доверие и желание в этом простом жесте заставляют член твердеть еще больше, и я тру ее через джинсы, скользя по ней кончиками пальцев, пока ее дыхание не начинает учащаться.

Я смотрю на часы на приборной панели. Мы в пяти минутах от моей квартиры.

Но если чему меня и научил хоккей, так это тому, что за пять минут может произойти многое.

Не сводя взгляда с дороги, я быстро расстегиваю пуговицу на ее джинсах и молнию. Мои пальцы скользят внутрь, касаясь ее клитора и скользя по складкам.

— Ты мокрая, моя грязная девчонка, — шепчу я. — Это все для меня?

Марго кивает, ее голова откидывается на подголовник.

— Это всегда для тебя.

— Прекрасно, — погружаю в нее пальцы, прижимая их к ее внутренним стенкам. — Потому что всякий раз, когда я твердый, это для тебя.

— Ты сейчас твердый?

— Очень. Мой член жаждет оказаться внутри тебя. Хочу, чтобы твои ноги обхватили меня, и я заставил тебя кричать.

Четыре минуты.

Она тихо стонет, прижимаясь бедрами к моей руке, и я толкаюсь еще несколько раз, прежде чем вытащить пальцы, чтобы сконцентрироваться на клиторе. Я узнал, что быстрее всего она кончает при прямой стимуляции, поэтому даю ей это, водя пальцами так, что ее стоны становятся громче.

Три минуты.

— Что еще… ты хочешь сделать? — она задыхается.

Я ухмыляюсь, не отпуская сильного давления пальцев.

— Я хочу съесть каждый твой дюйм, Подсолнух. Я хочу трахнуть тебя во все твои дырочки, включая задницу. Тебя там кто-нибудь когда-нибудь трахал?

— Нет, — выдыхает Марго. Она становится все влажнее и влажнее, мои пальцы скользят по ее набухшему клитору.

— Хорошо. Потому что я хочу быть первым и последним. Единственный мужчина, который когда-либо трахал тебя там. Чтобы иметь каждую частичку тебя. Ты позволишь мне сделать это? Позволишь показать, как заставить тебя почувствовать мой член, зарытый в твоей заднице, и мои пальцы, засунутые в твою киску?

Сейчас она извивается на месте, держась за мое предплечье обеими руками и двигаясь на моих пальцах.

— Да. О боже…

Две минуты.

Я поворачиваю к своему многоквартирному дому, и движение машины сильнее прижимает мои пальцы к ее клитору. Она скулит, и мой член пульсирует в ответ. Из динамиков машины тихо играет музыка, но все, что я слышу, — это прерывистый звук ее дыхания. Ногти Марго впиваются в мое предплечье, оставляя маленькие следы в форме полумесяца, когда я провожу пальцами вперед и назад по ее клитору.

Одна минута.

Мы делаем еще один поворот, и впереди виднеется мой дом. Ресницы Марго трепещут, и я знаю, что она скоро кончит.

— Ноа, — выдыхает она.

— Я знаю, детка, — отвечаю ей. — Все хорошо. А теперь давай, кончи мне на пальцы, как хорошая девочка.

Я зажимаю ее клитор между указательным и большим пальцами, и это приводит ее к краю.

— О мой… ох, черт! — она вскрикнула.

Ремень безопасности