Чудесный сад жены-попаданки - Лина Деева

Последняя новость заставила меня слегка нахмуриться. Эйнсли взялся за старое? Или кто-то из его людей вздумал проявить инициативу? Или это вообще какие-то левые бандиты, а Безликому всё приписали по привычке?

— Однако ты доехал спокойно? — больше утвердительно, чем вопросительно уточнил Райли.

— Ага, — подтвердил Олли. — Тишь да гладь всю дорогу, хотя лес я постарался проскочить на одном выдохе.

— Понятно, — протянула я. — И никаких догадок о планах Каннингема у тебя нет?

Кучер виновато развёл руками. Немного подумал и добавил:

— Не знаю, важно или нет, но лорд ещё к какому-то торговцу ездил. Я прям удивился: зачем ему? И с доктором Тротвиллем виделся, вот прям позавчера.

Мы с Райли переглянулись.

Что Каннингем мог хотеть от врача? Информации, насколько серьёзно ранен противник?

— В общем, что знал, я вам рассказал, — закончил Олли, — и надеюсь, польза с того будет. А так, если госпожа позволит, переночевал бы здесь да завтра в столицу отправился. Чтобы распоряжение лорда не нарушать.

— Ночуй, конечно же! — без промедления разрешила я. — Скажи Роне, пусть накормит тебя как следует и соберёт провизию в дорогу. А я распоряжусь, чтобы тебе постелили в той же комнате, что и в прошлый раз.

— Спасибо, госпожа, — поклонился Олли.

Посмотрел на Райли, на меня и с запинкой добавил:

— Вам если что нужно будет, всегда на меня рассчитывайте, хоть я и человек маленький.

— Спасибо, капрал, — тепло ответил Райли. — Но будем надеяться, твоя помощь не понадобится.

Олли вздохнул: похоже, он, как и я, слабо верил в реальность такой надежды.

— Вы простите, что не в своё дело… — Он снова замялся. — Но что вы дальше-то делать будете?

На этот раз нам с Райли даже не понадобилось обмениваться взглядами.

— Готовиться к предстоящему празднику роз, — просто ответила я. — Больше ведь ничего не остаётся.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Глава 102

И вот день икс (или хэ — с какой стороны посмотреть) наконец настал. Праздник роз, который я задумала под влиянием момента и от проведения которого столько раз хотела отказаться, вот-вот должен был начаться.

Жара спадала (я специально выбрала вечернее время), и в закатном свете солнца, неспешно опускавшегося в морскую пучину, к замку один за одним подъезжали экипажи гостей. Я пригласила всех арендаторов, старосту Хендерсона и наиболее уважаемых жителей Данли и, разумеется, «доброго соседа» Эйнсли. И теперь, стоя во дворе замка, лично встречала прибывающих и сопровождала их в сад. Одна, хотя Райли, которому чуть больше суток назад зашили плечо, категорически настаивал, чтобы присутствовать. Мы почти поругались, однако в итоге я всё-таки сумела переубедить его, приведя неотразимый аргумент: что, если рана воспалится и придётся снимать швы именно тогда, когда Каннингем нанесёт свой удар?

— Хорошо, — скрепя сердце уступил Райли. — Но буду очень признателен, если ты заглянешь ко мне после праздника. А в случае любых проблем немедленно за мной пошлёшь.

— Обещаю, — легко кивнула я, потому что первое и так собиралась сделать, а второго, как полагала, просто не случится.

— Ах, леди Каннингем, как чудесно, как восхитительно! — восторгалась супруга старосты, идя по центральной аллее сада. — Как будто мы попали в сказку! Правда, господин Хендерсон?

— Воистину так, — подтвердил тот. — Леди Каннингем, вы настоящая волшебница! Последний раз я был в Колдшире полгода назад, а у меня такое чувство, будто времени прошло в десять раз больше. Перемены разительны, и я с замиранием сердца думаю, сколько сил и труда в них вложено.

— Благодарю за добрые слова, — с милой улыбкой ответила я. — И хочу заметить, что без вашей помощи, господин Хендерсон, многие из этих перемен случились бы гораздо позже.

Староста приосанился, а его жена, понизив голос, спросила:

— Леди Каннингем, простите за нескромность… Но это правда, будто все гости получат по чудесной розе из вашего сада? Понимаете, моя племянница Мэйбл от кого-то слышала…

Я дала ей закончить и подтвердила:

— Да, госпожа Хендерсон. Колдшир ценит своих друзей и всегда рад дарить им подарки.

— О, это будет так замечательно!

Супруга старосты вновь рассыпалась в славословиях, однако я, заметив появившегося в арке Тома, аккуратно вклинилась в них и, извинившись, поспешила встречать следующий экипаж.

— Кажется, все приехали, — наконец резюмировала я, сопроводив в сад последнее прибывшее семейство и вернувшись к привратникам. — Пожалуй, можете опускать решётку… Хотя нет!

— Ихнее лордство Эйнсли ещё не явились, — подхватил Стини. — Счас, гсжа, я на стену сбегаю, гляну.

Я отпустила его жестом и задумалась (точнее, вступила в борьбу со своей рассудочной частью), не заглянуть ли мне к Райли. Буквально на минуточку — рассказать, как всё проходит. И когда Стини прокричал сверху: «Едут, гсжа!», я так и не приняла какого-либо решения.

«Ладно, в любом случае сначала надо встретить Эйнсли», — подумала я.

И вдруг привратник ещё раз подал голос, уже встревоженно:

— Гсжа, там ещё кто-то на горизонте появившись! И много как!

— Много?

Я подобрала юбку и поднялась на стену. Приложив ладонь козырьком ко лбу, вгляделась в закатную даль и вздрогнула.

Не карета, а всадники. Вроде бы не солдаты, но кто тогда? Не пригласил ведь Эйнсли на праздник своих людей? И не убегает же он от преследователей?

Я машинально впилась пальцами в парапет и тихо, но внятно сказала Стини:

— Стоишь чуть в стороне, не привлекая внимания, и наблюдаешь за ситуацией. Если что-то идёт не так, сразу бежишь к господину управляющему и всё ему докладываешь. Ясно?

— Как день, гсжа! — Стини вытянулся во фрунт.

Я одобрительно кивнула, бросила последний взгляд на приближавшуюся кавалькаду и спустилась во двор встречать Эйнсли.

— Леди Каннингем, вы сегодня особенно…

— Благодарю вас, лорд, — невежливо перебила я. — Вы, как всегда, очень обходительны…

Тут Эйнсли, должно быть, вспомнил наши разговоры до памятного происшествия в дюнах и не сдержал кривую усмешку.

— Но что вы скажете о всадниках, которые скачут вслед за вами? — закончила я, и лорд‑разбойник мгновенно посерьёзнел.

— Кто-то скачет следом? Вы позволите взглянуть?

Я кивнула и уже вместе с Эйнсли поднялась на стену.

Теперь неизвестные были гораздо ближе,