После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

Теперь, с высоты прожитых лет и опыта я, пожалуй, могла сказать, что самое главное — говорить друг с другом. И знать, что за любой засухой придет дождь. А иногда — целый потоп.

Да уж.

Как бы теперь разгрести последствия этого потопа.

— Идем, — улыбнулся Гидеон, оторвавшись от моих губ. — Расскажем обо всем нашей семье. И когда ты перестанешь прятать мое кольцо? Это помолвка, а не преступление.

Так уж и не преступление. Шум в обществе и в прессе снова поднимется дикий.

Впрочем, мне не привыкать.

Если я что и поняла за эти годы, так это то, что выбирать всегда стоит себя. Несмотря ни на какой внешний шум. Именно это я сейчас и делала.

* * *

Обед у старших Ферли был совершенно таким же, как обычно.

Та же снежно-белая скатерть, то же столовое серебро, такие же перепуганные слуги.

Старший лорд Ферли сидел во главе стола, справа от него — старшая леди Ферли. Она выглядела как-то взволнованно, или мне казалось?

Нет, не казалась.

Когда все сели за стол, леди Ферли со звоном уронила вилку, а позже даже не стала отчитывать служанку, которая пролила на скатерть вино.

— Ничего, милочка, со всеми бывает, — рассеянно пробормотала старшая леди Ферли. — Все совершают ошибки.

Судя по посеревшему лицу служанки, испугало это ее еще больше привычной отповеди.

Мы с Гидеоном недоуменно переглянулись, и тут Лорейн защебетала:

— Отец, ты уже видел, что нам пришло письмо из Ирии? Они согласны поставлять нам золото на три процента ниже рыночной цены, если мы возьмем на себя все таможенные расходы.

— А нам это зачем? — поинтересовался Гидеон, накалывая на вилку ломтик помидора. — В итоге мы окажемся в минусе.

— Нет! — торжествующе сказала Лорейн. — Я все придумала. Смотри, нам нужно всего лишь…

— Ради бога, — взвыл Тео. — Хоть здесь и сейчас не говорите про работу! Как будто ничего больше в мире нет. Вы не хотите поговорить о музыке, об искусстве, да посплетничать, в конце концов?

Лорейн нахмурилась. Ее глаза за линзами очков казались огромными и наивными.

Волосы она собрала сзади простой заколкой — сложные прически остались в прошлом. О той Лорейн, для которой важнее всего была мода, напоминал только элегантный крой платья, аккуратно наложенные румяна и свежий маникюр.

Я надеялась, что эта новая Лорейн намного счастливее себя прежней и, кажется, я была права.

— Разве тебе не интересно? Тео, я разработала план на ближайшие десять лет, чтобы “Дом Ферли” занял устройчивое лидирующее положение на внутреннем рынке и вышел на внешний. Мы — уникальный вид транспорта, который нужно просто…

— Нет, — покачал головой Тео. — Нет, мне не интересно, если я еще раз услышу слово “портал”, то вздернусь. Прости, пап.

Гидеон хмыкнул, но промолчал.

— Конечно, — ядовито протянула Лорейн, — тебе искусство интереснее. А что, если я скажу родителям, что твое “искусство” зовут…

— Это не твое дело, Лорейн.

— Как — не мое? Твоя женитьба — семейное дело! Нельзя просто так пускать все на самотек! Ты в мою жениьтбу лез, а я что, в твою не полезу?

Они продолжили переругиваться, и я спрятала улыбку за салфеткой.

Пожалуй, я впервые за всю жизнь видела Тео таким расслабленным. Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, галстука не было вовсе, даже его осанка изменилась.

Он больше не пытался угодить Гидеону и честно сказал, что не хочет быть главой “Дома Ферли”, а что хочет делать — пока не знает.

“Я так долго не думал о себе вне семьи, так долго знал, что однажды возглавлю семейное дело, что даже не знаю, чего хочу я. Ты понимаешь?”

Я понимала и постаралась, насколько это возможно, донести до Гидеона. Старший лорд Ферли воспринял это как личное оскорбление и на несколько месяцев отказался общаться с внуком, лишил бы фамилии и наследства, если бы мог.

Уж не знаю, как бы все обернулось, если бы не Лорейн, которая заявила, что не хочет замуж, тем более за Энтони, и приемы она тоже ненавидит, и платья, и множество острых заколок в волосах.

“А что же ты любишь?” — с опаской спросил Гидеон.

Мордашка Лорейн тут же стала просительной.

“Можно я с тобой поработаю? Я справлюсь не хуже Тео. Ну пожалуйста. Ну пап. Пап-пап-пап! Ну па-а-ап!”

Конечно, Гидеон не смог ей отказать. А когда он мог?

В итоге Лорейн стала его помощницей в “Доме Ферли” и неплохо справлялась.

А Гидеон мысленно смирился с тем, что дела однажды придется передавать не сыну, а дочери.

Еще один скандал.

Глядя на своих таких разных, но таких похожих детей, я вспоминала разговор с Лорейн, который состоялся у нас несколько месяцев назад во время Бала открытия Зимнего сезона.

Тео в тот вечер бессовестно флиртовал с несколькими девушками сразу, Лорейн носила очки и удобное темное платье из мягкой ткани (никакой органзы и впивающихся в кожу швов!), а среди гостей можно было увидеть принцессу Гвен, которая занималась тем, чем положено было заниматься на балу королевской советнице: плела интриги. И ей ничуть не мешали трость и изогнутая в сторону спина.

“Ты изменила нас, мам”, — сказала тогда Лорейн.

“Вас с Тео? Я вас родила”, — отшутилась я, отпивая лимонад из бокала. Руки слегка тряслись.

Это был не первый мой бал в качестве Эллы Грей, но я все еще волновалась. Директриса той самой школы наконец появилась в обществе! Ею оказалась брошенная жена лорда Ферли, которая сменила имя после развода!

Еще один скандал. Кажется, я уже сбилась со счета, сколько их за мной тянется.

Одна только новообретенная магия чего стоит! Из парии и предмета для насмешек я внезапно превратилась в одаренную женщину с ценным и редким даром.

И... помолодела. Я старела быстрее, заработала ранний климакс и потеряла метку истинности из-за огромного запаса магии, который в себе заперла. Все силы моего организма уходили на то, чтобы удержать собственную магию внутри. Потому что слишком боялась того, что кто-то еще захочет ее отнять. Это сжирало меня заживо.

"Это я во всем виноват, — коротко сказал Гидеон, когда мы первый и единственный раз подняли эту тему. — Я надеялся, что поступаю правильно. Мне не стоило тебе врать".

Я