Дочь дьявола - Кэтрин Коултер

— Вскоре ты станешь настоящим просоленным морским волком, и я продам тебя вербовщикам. Если повезет, то станешь служить под началом Нельсона.

— Представляю, что станет с моими братьями, — фыркнула Рейна. — Ну а теперь, милорд, прошу меня извинить, но нужно же узнать, что такое гарем.

Адам поцеловал ее в губы, попросил раба проводить девушку в гарем, а сам отправился на поиски отца и лорда Линдхерста. Подойдя ближе, он услышал, как виконт воскликнул:

— Мне это не по душе, Клер! Гарем! Какая нелепость! Им действительно ничего не грозит?

— Там одни женщины и евнухи, дорогой Эдвард, — успокоил граф, — и конечно, девушки будут куда в большей безопасности, чем с мужчинами, за которых они решили выйти замуж.

— Отец! — предупредил Адам, прищурив глаза.

— А, вот и ты! Может, тебе хочется поговорить с Камалом, сын мой? Я познакомлюсь с ним поближе немного позднее.

— Отец, — тихо повторил Адам, — Камал совсем не такой, каким ты его себе представляешь. Он получил образование в Европе.

Граф молча кивнул.

— Я понятия не имел, — вздохнул лорд Линдхерст, когда они снова остались наедине, — что пришлось пережить Касси. Она мне не рассказывала.

— Знаете, прошло так много лет, но у нее все еще бывают кошмары, и она просыпается с криком.

Виконт принял чашу с вином у раба и поднял ее в молчаливом тосте.

— Возможно, мне следует наконец простить все, что случилось давным-давно. Эта женщина… Джованна… похожа на ядовитую змею.

— Я был бы очень рад подружиться с вами, Эдвард, особенно еще и потому, что у нас будут общие внуки.

— Полагаю, не в самом ближайшем будущем, — криво улыбнулся виконт.

— Совершенно согласен с вами, — заметил граф.

— А сын Джованны, Камал, что будет с ним? Насколько я понял, он невиновен в деяниях матери.

— Пока не могу сказать, — покачал головой граф. — Но Арабелла хочет стать его женой. — Виконт изумленно распахнул глаза. — Вот это проблема, не так ли?

— Но, надеюсь, вы не позволите? Этот человек — иностранец, мусульманин!

— Не совсем. Мать его итальянка. И если Камал так благороден, как утверждает Хамил, боюсь, именно он откажется от Арабеллы. Когда вернется Хасан, попросите его проводить вас в спальню, Эдвард. Я хочу поговорить с молодым человеком.

Вскоре Али с поклонами ввел графа в купальню хозяина. Камал только что вышел из бассейна и сейчас стоял, еще не успев одеться, в глубокой задумчивости. Али пришлось окликнуть Камала несколько раз, но тот словно не слышал. Граф пристально изучал избранника дочери. Высокий, красивый, сильный. Похож на отца, но черты тоньше и благороднее. В глазах неизбывная боль — видимо, Камал тяжело переносит предательство самого близкого человека.

— Что тебе нужно, Али? — наконец спросил он. — И не зови меня больше повелителем.

— Один из гостей хотел видеть вас.

Камал обернулся, застыл и долго смотрел на графа, прежде чем завернуться в полотенце и отпустить слугу.

— Ваша дочь солгала, милорд, — признался он. — Она уже не прежняя Арабелла.

— Хотите сказать, что моя неукротимая дочь больше не девственница?

— Да.

— Но вы еще живы, Камал, так что, должно быть, сумели ей угодить.

Нерешительная улыбка тронула губы Камала. Он невольно коснулся едва зажившей раны на плече.

— Она не похожа на других женщин, которых я знал.

— Мой сын утверждает, что вы обучались в Европе?

— Да. Я не собирался возвращаться в Оран, пока не узнал о мнимой смерти Хамила. У меня не было иного выбора.

— По-видимому. Долг — самый суровый надсмотрщик. Как, впрочем, и гордость.

Камал отвернулся от графа, сжимая кулаки.

— Ваша дочь, вероятно, должна выйти замуж за человека своего круга, англичанина, с незапятнанной честью.

— Моя дочь уже отказалась от подобного идеала добродетели. Она хочет связать свою судьбу с вашей. Я уже успел убедиться, что ни ураган, ни землетрясение не заставят Беллу сойти с избранной дороги. Вы не любите мою дочь? Хотите остаться в Оране и вести жизнь мусульманина?

— Я прошу вас увезти ее на родину, где она встретит более привычное общество.

— Знаете, — мягко посоветовал граф, — не вините себя за преступления матери. Ее мстительность и ненависть не коснулись вас. Главное, вы не должны принимать на себя тяжесть ее деяний.

Но Камал лишь махнул рукой и очень спокойно объяснил:

— Я желаю счастья Арабелле и поэтому буду благодарен, милорд, если вы как можно скорее вернетесь с ней в Геную.

— Она не поймет.

— Она сделает так, как прикажем мы оба.

— Проклятие! — воскликнул Адам. — Что ты намереваешься делать, отец?

— Исполнить желание Камала. Мы отплываем завтра на «Кассандре». Можешь представить, как рад капитан Сорделло нашему появлению и обретенной свободе! Да, мы покинем Оран, а потом посмотрим, как обернутся события.

— Где моя сестра?

— С Хамилом и Леллой, восхищается их сыном.

— Я уже рассказала твоему свирепому мужу, Лелла, как ты тосковала без него. Ну а теперь, если только он поймет мою правоту…

— Правоту, Арабелла? — удивилась Лелла.

— Миледи, держите ваши идиотские рассуждения при себе, — строго предупредил Хамил, — иначе я прикажу своему брату не пускать вас сюда.

— Будем надеяться, — продолжала Арабелла, не обращая на него внимания, — что твой сын унаследует лучшие качества дяди. Посмотри, как он сжимает мой палец!

— Он сын своего отца и пытается сломать его! — проворчал Хамил.

— Арабелла, чем ты так разгневала моего мужа?

— Просто сказала ему, — с невинным видом объяснила Арабелла, широко раскрыв глаза, — что если он содержит гарем, то и у тебя тоже должен быть свой.

Лелла изумленно моргнула, но тут же рассмеялась, звонко и неудержимо, и сердце Хамила дрогнуло от непрошеной нежности.

— Ах, муж мой, — едва выговорила она, — я видела очень красивого солдата, и в отличие от тебя у него не было седины в волосах!

— Лелла! — Хамил с бешенством уставился на Арабеллу. — Ну вот, теперь, когда вы разворошили осиное гнездо, предлагаю вам удалиться и продолжать терзать моего брата!

Арабелла только улыбнулась и снова прижала к себе темноволосого мальчика.

— Прекрасная идея! — решила она весело и, выйдя из комнаты, направилась к себе и позвала Лину.

Камал застыл у окна спальни с рюмкой бренди в руке. Одним глотком он осушил рюмку, чувствуя, как огненная жидкость обжигает желудок. Но искаженное лицо матери по-прежнему не выходило из памяти. Пока он провожал ее к Раджу, она не сказала ни слова, лишь, к изумлению Камала, остановившись перед евнухом, подняла глаза и тихо спросила: