Дочь дьявола - Кэтрин Коултер

— Почему вы не вернулись прямо во дворец, когда прибыли в Оран? — спросила Арабелла, пристально всмотревшись в Хамила.

«Женщина без чадры, женщина, которая смотрит прямо в глаза мужчине. Совсем как Риа», — подумал тот и улыбнулся.

— Я должен был точно знать, имеет ли Камал какое-то отношение к заговору против меня, и когда один из моих людей сообщил, что он покинул город вместе с вами, я очень обрадовался, потому что хотел поговорить с ним с глазу на глаз.

— Разумное решение, — одобрила Арабелла, и Хамил, которому бы в голову не пришло спросить у женщины, согласна ли она с ним, лишь удивленно покачал головой.

Арабелла повернулась в седле и улыбнулась Рейне, что-то смущенно говорившей Камалу.

— Камал ранен в самое сердце, — продолжала она. — Я знала, что его мать… не слишком порядочный человек, но как могла это доказать? И, знаете, это странно, но, хотя она одурманила меня каким-то зельем и послала сюда, временами мне казалось, что эта женщина питает ко мне нечто вроде симпатии.

Хамил, не имевший ни малейшего представления о том, как поступить с матерью Камала, кивнул, искренне надеясь, что, услышав о его появлении, она попросту скроется.

— Лелла любит вас, — вдруг заявила Арабелла, вторгаясь в мрачные мысли Хамила. — И она мой друг. Вы счастливчик, Хамил.

— Да, — согласился он.

— У вас есть… другие жены?

— Была одна, но умерла в родах. Теперь Лелла — моя единственная жена.

— Но в вашем гареме много женщин, и вы… вы, не стесняясь Леллы, приказываете приводить их к себе на ночь.

Хамил понял, что вот-вот потеряет терпение.

— Таковы наши обычаи, — пояснил он и, видя неодобрительный взгляд Арабеллы, резко добавил: — Женщина не способна понять, что у мужчины могут быть желания…

— Вздор! Нелепость!

Женщина, обыкновенная женщина, осмелилась негодующе уставиться на него, Хамила эль-Мокрани, бея оранского.

— Как может человек оправдывать боль, которую причиняет жене, изменяя ей с другими, особенно, если эта жена любит его всем сердцем? Это жестоко и бесчеловечно.

— Лелла, — сухо заметил Хамил, — понимает и принимает свою судьбу. Она не похожа на грубых и бесстыдных европейских женщин.

— Да, но почему бы в таком случае Лелле не завести себе гарем из красивых молодых мужчин? В конце концов, у женщин тоже могут быть свои желания, и один мужчина не в силах их удовлетворить.

Хамил воззрился на англичанку. Слепая ярость нахлынула на него при мысли о Лелле в объятиях другого.

— Не сердитесь на меня, — попросила Арабелла, гладя его по руке. — Камал однажды сказал, что любой мусульманин швырнул бы меня собакам за чересчур острый язык. Но, — серьезно добавила она, — будь я мужчиной и имей такую жену, как Лелла, не захотела бы и смотреть на других.

— Вы, миледи, — предсказал Хамил, — сведете моего брата с ума.

— О нет, — усмехнулась Арабелла, — Камалу ни к чему доказывать мне, что настоящий мужчина только тот, кто изменяет своей жене с десятками любовниц!

— Камал! — завопил Хамил. — Немедленно убери эту женщину, прежде чем я буду вынужден научить ее, как вести себя в присутствии бея!

Арабелла весело рассмеялась:

— Если под приличным поведением вы подразумеваете слепую покорность, то вряд ли вам это удастся, Хамил. Бедняжка Лелла!

И, все еще смеясь, развернула лошадь и поскакала к Камалу. Невыносимая девчонка! Подумать только, гарем для женщин! Но он невольно задумался о том, как, должно быть, страдает Лелла, видя его с другими женщинами.

— Немногие выдерживают словесные битвы с моей сестрой, — сочувственно заметил Адам, подъезжая к Хамилу. — Даже, как видно, великий бей оранский. Вы еще живы?