Клим - Дарья Данина

— Я вот не пойму, он тебя что, замуж зовёт? Или под юбку тебе полезет, как только за калитку выйдешь? Хоть бы разок вышла, прогулялась!

— Я с вами выхожу гулять, — я пожала плечами и отвернулась. Закат был таким ярким, что мне тут же захотелось подойти к окну. Что, в общем-то, я сделала.

— Со мной она выходит, — продолжала сетовать тётя Нюра, — со старухой она гуляет. Тебе лет сколько? Пенсионерка что ли?

— Значит, завтра же поговорю с Сергеем. Скажу ему как есть, — уверенно произнесла, сдвигая в сторону тонкую занавеску, чтобы лучше рассмотреть небо, — чтобы ни на что не надеялся и не стоил иллюзий. Что ему, мёдом здесь намазано?

— Ишь как она заговорила! — тётя Нюра ущипнула меня за бок, — Иллюзий... замуж тебе надо, Кира! Под надёжное крыло! А Сергей тот, кто может тебе это дать!

Эти разговоры откровенно утомляли. Вздохнув, я закрыла на несколько секунд глаза. Провела пальцами по волосам, в очередной раз отмечая то, как они отросли.

— Пойду... — улыбнулась, когда тётя Нюра насуплено посмотрела на меня, — прогуляюсь... сама.

Не дожидаясь гневной тирады, я выскочила из комнаты и, накинув на плечи кофту, поспешила к выходу. Прихватила с собой телефон. Просто по привычке. Почти везде таскала его за собой. Сама не знаю зачем. Просто привыкла ежедневно делать вызов на сохранённый номер. Слушать голос автоответчика и теряться в мыслях.

Я должна была выкинуть это всё из головы. Но что-то мне мешало это сделать. Скорее всего, это отсутствие желания. Как бы глупо ни было, но это так. И, пожалуй, я даже смирилась с этим. Смирилась с тем, что я законченная идиотка, раз продолжаю думать о нём.

...

Клим

Это был второй раз, когда я едва не отдал Богу душу.

И я уверен, третьего шанса мне никто не даст.

Как я, блять, умудрился так обосраться? Как не учёл всех деталей?! Почему не подумал о том, что за мной может быть хвост?! Вот так, взял и просрал всё одним разом.

И мне крупно повезло, что Коля был сообразительней, чем я. Он догадался, что Гриша пустит за мной своих ребят. И, если бы Николай вовремя не подоспел, меня бы добили пулей в лоб. Но я отделался малой кровью. Почти.

Пуля, доставшаяся мне, расположилась между верхушкой сердца и диафрагмой. Пострадала сердечная камера и лёгочная вена. Но я, просто охереть можно, остался жив.

Восстановление заняло немало времени. И, если бы я мог... я бы уже вернул себе Киру. Но время шло, а я всё больше понимал, что она не моя. Я не могу её вернуть, будто она утерянная вещь. Она под присмотром, она в безопасности, и пока это всё, что мне нужно.

Гриша. Эта псина... я бы многое отдал, чтобы пристрелить эту тварь самому. Но вместо меня это сделал Коля. Просто поднял на воздух... и его дом, и его самого. Без лишних слов и предупреждений.

Я знаю, что Кира не стала жить в том доме, который я для неё приобрёл. Это её право. Я знаю, что она вместе со своей бабкой живёт недалеко от монастыря, где она пряталась когда-то. И знаю, что она не потратила ни копейки из тех денег, которые я ей оставил. Гордая и независимая девочка. Я бы мог туда поехать...

Но вряд ли она этого хочет. Она ведь так мечтала начать жить заново.

А стоит мне её увидеть, и я не смогу вернуться один.

А она так близко, чёрт возьми.

— Ну? — я повернул голову на голос Виктора, который ошивался у меня почти целыми днями, — сегодня тоже меня не поддержишь?

Я посмотрел на бутылку виски в его руке. Янтарная жидкость заманчиво переливалась за стеклом. А ведь я не пью с тех пор, как меня прооперировали. Не потому что нельзя. А потому что причина снова была в Кире. Немного алкоголя в крови, и я могу сорваться. А поеду к ней и снова погружу её новорожденную жизнь в пучину отчаяния и страха. Я не хотел этого.

— Я поддерживаю тебя и без виски. — И это было правдой. Я был искренне рад за друга. Сегодня он сделал свой первый самостоятельный шаг. Или несколько шагов. С тростью. Но разве это не чудо? Он мало надеялся на восстановление, не говоря уже о том, чтобы снова научиться ходить.

— Если и сегодня будешь играть трезвенника, я забуду дорогу в твой дом.

Шутил, говнюк...

Как и обычно налил на двоих и толкнул стакан в мою сторону. Обычно этот стакан оставался нетронутым. А сегодня?

— Ты подводишь меня под монастырь, — качнув головой, я усмехнулся. Посмотрел на стакан и провёл по губам языком.

— Под монастырь я тебя не подвожу... а вот милая брюнетка уже давно подвела. Ещё в тот день, когда ты караулил её возле церковной лавки, как изголодавшийся пёс.

— Не стану спорить, — растёр шершавыми ладонями лицо, прогоняя сон.

— Давай, Валдай... не ломайся как целка. Поднимай стакан. За моё здоровье!

— Чтоб через месяц уже бегать начал!

— Главное, чтоб в бега не подался!

Я подхватил его смех и рука невольно потянулась к своей порции виски.

Не вздумай, Клим, срываться. Даже думать не смей об этом...

...

Кира

Стало прохладно. Чем ближе был сентябрь, тем свежее были вечера и ночи. Холодок лизнул мою шею и тем самым запустил по ней вереницу мурашек. Густые сумерки окутывали местность. Мне было хорошо. Вот так, одной. Идти по высокой траве в этих резиновых галошах, в спортивных штанах и потрёпанной рубашке. Дышать чистым воздухом. Влагой, повисшей в воздухе. Смотреть на небо и замечать первые тусклые звёзды.

Хорошо...

Подмяв под себя некошеную траву, я опустилась на попу. Запахнула потуже тёплую кофту и стиснула в пальцах порядком надоевший телефон. Бесполезная штуковина. Закусив губу, посмотрела на небольшой экран. Нажала кнопку, открывая последние вызовы. Один и тот же номер... Хотя, нет. Есть и второй: тётя Нюра.

Сосчитав до десяти, и, тяжело вздохнув, я снова это сделала.

Прижала трубку к уху, вслушиваясь в тишину. А затем голос, от которого уже тошнило. Голос, повторяющий снова и снова, что абонент недоступен.

— Ты хоть жив? — задала вопрос, от которого сводило скулы. Я задаюсь им каждый Божий день.

А ведь я даже не знала, как бы среагировала, заявись он сюда. Живой и здоровый. С этой ухмылкой на полных губах, и взглядом, от которого мороз по коже бежал.

Прикусив губы, я снова позвонила на этот номер. И ещё раз. И ещё. Раз десять, не меньше. Звонила до тех пор, пока не начала одолевать злость. За себя, за него. За всё, через что я прошла.

И оказалась выброшенной, словно рыба на пустынный берег. Никому не нужная, одинокая и растерянная.

Можно ли считать себя слабой и сильной одновременно? Или это я какая-то не такая? Не от мира сего.

Я совершенно другая.