Пленница льда - Валентина Савельевна Колесникова

— Я не понимаю…

Архимаг уставился на всех огромными глазами. Он не понимал, не мог осознать всей правды, а мне озвучивать ее было горько.

— Калеб. — Я смотрел на то, как лицо архимага становится мертвенно-бледным. Даже губы посинели. Риска старалась его согреть, но даже ее пламени было мало. — Этот человек имел доступ ко всем бумагам. Он знал о каждом твоем шаге. Он мог с легкостью наблюдать за Ариадной и слышать о ее решении отправиться в горы. Он жаждет власти… Он подслушивал и подсматривал за тобой многие годы, он обладает огромной силой и с легкостью создал иллюзию высокого уровня, сыграв на том, что ты травмирован и сильно горюешь… Он тот, кто любит эксперименты.

— Он тот, кто…

Договорить Риске не дали. За стенами нашего укрытия послышался звериный рык, от звучания которого сердце на мгновение остановилось. Так страшно мне было лишь в момент смерти. В тот самый, когда я осознал, что Чума добралась и до меня.

Глава 16

Сэра

Боль резко исчезла. Лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы испугаться смерти. Я знала, что чувства Ролана захлестнули с головой, пронзили каждую клеточку тела. Я ощутила его боль и ярость, то, как невольно опустились его руки, неспособные держать меч.

Лишь мгновение… Затем все исчезло. Меня словно не стало, как будто кто-то стер ненужный файл, и никакого света в конце тоннеля я не видела.

Видимо, обманывали. Может, просто время не пришло умирать.

Вначале я ощутила дрожь в пальцах: самые кончики щипало, сильно кололо, как будто кто-то вонзал раскаленные иглы. Боль захлестнула полностью, из горла вырвался вопль.

Затем он сменился рычанием. Звериный вой, наполненный болью. Я охрипла, тело трясло, сквозь полуприкрытые веки я видела кровь — она растекалась огромным озером, в человеке столько не уместится… Так не бывает.

Со мной что-то…

— Сэра…

Голос в голове больше походил на шелест опавшей листвы поздней осенью. Он появился на мгновение и исчез, гонимый собственным воем от нескончаемой боли.

Сэриэл…

Страх. Я ощущала столько эмоций. Собственную боль и отчаяние Ролана, ярость. Чужую ярость, мерзкую, противную отраву, что капля за каплей проникала в разум.

В горле саднило, в глазах застыла зеленая пелена, тело не слушалось.

— Приди в себя, Сэра!

Сладость голоса сменилась нотками раздражения.

Знакомый… Знакомый голос! Я его уже слышала.

Хотела ответить, но не смогла. Приступ боли, на мгновение отступившей, охватил тело вновь. Спина горела, вся кожа пылала от нескончаемой боли. Я слышала треск собственных костей и ничего не понимала.

Ролан… Где же ты? Ролан… Запах… Морозный воздух и тишина, вновь сменяемая приступом боли. Я мысленно звала его снова и снова, но ничего не видела перед собой. Лишь белое пространство, бесконечно заполненное снегом.

Земля теперь так далеко… Почему она так низко?

Снежная буря ударила со всех сторон. Острые ледяные пики вгрызались в тело, я чувствовала уколы, но они не ранили. Почему на теле нет новых ран?

Я пыталась прощупать грудь рукой, но ничего не вышло…

Рук не было… Я их чувствовала, но не видела. Я ощущала каждое движение пальцев, лишь потом осознав, что отблеск металла идет от огромных когтистых лап! Лап, направленных в мою сторону!

Рванула прочь. Почему не могу стоять? Из-за раны в груди? Почему я все еще жива?

Ролан! Ролан! Умоляю! Не оставляй меня! Страшно…

— Успокойся! — на этот раз голос прозвучал четко и ясно. Его голос. — Сэра… Ты меняешься. Твое тело становится другим. Я не знаю, слышишь ли ты меня. Ты должна замереть… Замри на месте! И ничего не бойся. Сэра… Маша… Мария!

Он говорил с трудом. Звук его голоса походил на эхо среди ледяных скал. Мягкий и теплый, переполненный беспокойством. В душе стало тепло, как будто кто-то крепко обнял за плечи, как старого друга. Я ощутила каплю радости, и ее хватило, чтобы перестать паниковать.

Ролан… Ролан!

Но как бы я ни звала, как бы ни пыталась, все напрасно. Что ему мешает связаться?

Замерев на месте, я прислушалась к звукам. Глаза открыть не могла, в них словно песок застыл, сильно царапал роговицу. Я постоянно чихала, на зубах скрипела какая-то дрянь, напоминающая формалин. Я его не пробовала, но почему-то подумалось, что сходство есть.

Язык тоже ощущался странно, как будто порезала, причем сильно… Словно его разорвало на две части.

Я вновь и вновь сплевывала кровь на белый снег. И лишь потом ощутила нечто еще более странное.

Спина. Боль в спине не прошла, а усилилась. Тяжесть… Неимоверная тяжесть в области лопаток и острая боль при каждом движении руки…

Осознание произошедшего подкралось слишком медленно.

Руки. Я понимала, что ощущала их, но… Их было не две. Четыре!

— Сэриэл… Остановись, ведьма!

Это не голос Ролана. Кто-то другой в моей голове, кто-то очень сильный. Выгнать его не получалось, он был как сбой в системе — понимаешь, что он есть, но найти не можешь!

Паника захлестнула неокрепший разум, из груди вырвался разъяренный рык, и лишь после того как я застыла возле ледяной скалы, я наконец смогла увидеть то, что со мной стало.

Увидеть, но не осознать.

Толстая белая кожа сияла в свете ярких солнечных лучей. Огромная мощная грудь и мягкие влажные ноздри… С мягких губ срывались клубы белого тумана, и я понимала: лишь искра, и будет взрыв.

Огромные голубые глаза смотрели на меня из отражения, переполненные ужасом, в них сияли мириады маленьких звезд, как целая россыпь алмазов с зелеными вкраплениями.

Остатки яда выводились слезой…

Драконьей слезой…

За спиной из стороны в сторону ходил длинный хвост с острыми шипами. По всему телу шли роговые отростки, сильные лапы продавливали толстый лед — он скрипел, хрустел при малейшем движении, но главное было не это.

Крылья.

Два огромных белоснежных паруса. Они ощущались как еще одни руки, и понять, как ими двигать и управлять, было совершенно невозможно!

Я путалась в лапах, не могла соизмерить расстояние от головы до ледяной скалы, с легкостью разломала обледенелый выступ на несколько частей, случайно задев его крылом!

К горлу подступили слезы! Я рыдала! Лапы тряслись, острые когти вспарывали обледенелую землю, как будто это был всего лишь песок! Из моей пасти вырывался стон, полный отчаяния и паники, узкие белые зрачки расширились от ужаса, я путалась в крыльях, не понимала, куда иди, и этот