Старше - Дженнифер Хартманн

Я замерла. Моя рука остановилась на полпути к коробке, пальцы сжали футболку до белых костяшек. Она думала, что я сломлена. Она думала, что мне промыл мозги человек, который всегда беспокоился только о моих интересах. Он любил, заботился, ухаживал и делал все для меня.

Для нас обеих.

Меня тошнило от этого.

Крепко стиснув зубы, я покачала головой, выпуская из руки футболку и наблюдая, как она ярким пятном падает на груду одежды. Я захлопнула коробку, пряча все это подальше.

— Мне не нужно ни с кем разговаривать, Тара. Я не жертва. Я не сломлена.

— Галс, все гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Я даже не понимаю, о чем ты говоришь. Я не хочу продолжать этот разговор.

— Это потому, что ты не понимаешь. Ты еще не видишь правды. — Черты ее лица исказились, в глазах появилась печаль. — Я не хочу, чтобы ты уезжала вот так. Я хочу все исправить.

Был только один способ все исправить, и он заключался в том, что Тара должна была увидеть правду. Ей нужно было вычистить гниль из своего разума и увидеть то, что было прямо перед ней, ясное как день. Я медленно подняла свои лишенные света глаза, я вгляделась в сверкающий нефрит.

— Тогда исправь это, — решительно заявила я. — Скажи, что ты поспешила с нелепыми выводами. Признай, что в момент ослепления ты ухватилась за самое отвратительное, нереальное объяснение и жалеешь, что когда-либо называла своего отца чудовищем.

По ее лицу пробежала тень, затуманивая глаза.

— Я не могу этого сделать.

— Тогда на этом все. — Я поднялась и вышла из комнаты.

Она бросилась за мной.

— Галлея, остановись. Подожди.

— Мне нужно собираться на работу. Сегодня днем состоится свадьба.

— Я на твоей стороне, — воскликнула она, и в ее голосе слышалось отчаяние.

Я сжала кулаки почти до хруста и развернулась лицом к ней в центре коридора.

— Ты не на моей стороне. Если бы ты была на моей стороне, ты бы отложила свои ошибочные убеждения в сторону и попыталась понять меня. Твой отец не воспользовался мной. Он увидел меня. Как равную. Как женщину.

— Я понимаю тебя. Поверь мне, понимаю. — С ее губ сорвался стон разочарования. — Я не виню тебя за то, что ты так думаешь, или за то, что ты искренне веришь, что любишь его. Он манипулировал твоими чувствами. Взрослые мужчины умеют это делать.

— Это чушь собачья, — выплюнула я. — Ты всегда говорила, что я намного старше и мудрее тебя. Почему ты не можешь поверить в это сейчас? Почему ты не можешь поверить, что я женщина, способная мыслить разумно? Да, я жертва, но Рид никогда не обижал меня. Он был моим спасителем. И может быть, мне действительно нужна терапия, но это не имеет никакого отношения к нему, а полностью связано с моим отвратительным, никчемным отцом, который чуть не похоронил меня еще до того, как у меня появился шанс испытать настоящую любовь.

Задыхаясь, я откинула волосы с лица, а затем прижала основания ладоней к глазам, чтобы удержать слезы.

— Галлея… — Тара придвинулась ближе, протягивая руки для объятий. — Я люблю тебя. Ты мне как сестра. Я поклялась, что ничто и никогда не встанет между нами, и я до сих пор так думаю. Не позволяй этому случиться.

Я покачала головой, уклоняясь от ее утешения.

— Ты делаешь все только хуже, — сокрушенно прошептала я. — Почему ты не можешь попытаться взглянуть на это с моей точки зрения?

— Потому что он признался в этом. — Ее лицо исказилось от горя и разочарования. — Почему он так поступил?

Я вдохнула со слезами на глазах.

— Он сделал это ради меня. Он защищал меня, как и обещал. Он решил, что лучше ты будешь ненавидеть его, чем меня, и я никогда не смогу ему этого простить.

Она заколебалась и отвела взгляд. Прошло несколько секунд, пока она обдумывала свои следующие слова.

— Послушай… Я знаю по опыту, что иногда люди, которым мы больше всего доверяем, способны на такое, о чем мы и подумать не могли. Такое случается. И я отказываюсь снова быть сторонним наблюдателем, надевающим розовые очки и оправдывающим то, что неправильно, только потому, что он член семьи. — Она сглотнула. — Только потому, что я люблю его.

Я молча смотрела на нее, обдумывая ее слова и пытаясь понять скрытый смысл.

— Снова? — повторила я. Тара что-то скрывала от меня. — О чем ты?

Ее глаза были устремлены вдаль, а цвет лица стал пепельным.

Я мысленно вернулась в прошлое.

Столкновение с Ридом было ужасающим и неожиданным. Я была настолько поглощена душераздирающими чувствами, гневом, неверием, что не обратила внимания на мелкие детали. Хлебные крошки посыпались, добавляя новый слой к и без того кошмарным событиям.

Чарльстон.

Что-то случилось в Чарльстоне.

Стейси.

— Тара. — Я сделала шаг вперед, говоря мягче. — Расскажи мне, что случилось в Чарльстоне.

Она подняла голову, ее глаза вспыхнули.

— Я… я не могу.

— Ты должна. Мне нужно больше информации. — Я умоляюще посмотрела на нее. — Это бессмысленно, что ты навесила такой ярлык на своего отца, когда он всегда любил тебя, безоговорочно.

Она моргнула.

И в ту же секунду ее лицо сморщилось.

Тара закрыла лицо обеими руками и сгорбилась, слезы просачивались сквозь ее пальцы.

— Это была моя вина, — всхлипывала она.

Сочувствие пересилило негодование. Моей лучшей подруге было больно, и я не знала почему. Я преодолела расстояние между нами и притянула ее к себе.

— Расскажи мне. — Я утешала ее нежными прикосновениями, пока она вибрировала от горя. — Пожалуйста. Мне нужно понять.

— Она была моей лучшей подругой, и я ее подвела.

— Кто? Стейси?

Она кивнула.

— Я не верю в это. Ты замечательный друг.

— Это правда. — Всхлипнув, она подняла голову, вытирая глаза. — У нас был учитель. Мистер Бейкер. Он преподавал английский на втором курсе и иногда оставлял нам небольшие сонеты и стихи, спрятанные в наших папках. Мне казалось это милым. Он был красив и обаятелен, а поскольку он был старше, я решила, что он просто старается быть внимательным. По-отечески. У него была дочь, так что мне казалось это разумным.

У меня защемило в груди, когда я затаила дыхание, обдумывая ее слова.

— Стейси была моей лучшей подругой. Она сидела рядом со мной на уроках, и мне казалось, будто мы знали друг друга всю жизнь. Прямо как с тобой. — Тара потерла переносицу, ее глаза покраснели, а ресницы