Княжий венец - Анна Михайлова

Развернулся всем телом и впился глазами в друга – пытаясь хоть намек на ложь уловить. Искал, да только знал в душе, что не получится себя и свою совесть успокоить. Не врут о таком. Тем более – ближний круг. А тут еще и девка пришлая заревела, закрыв лицо ладонями.

Сглотнул Велеслав, с трудом проталкивая слова в горло.

- Где она? Она ранена? Почему умирает?? Она не может умереть, я не позволю! – схватил друга за лацканы пыльного камзола, - где она, говори!

- Она умирает, потому что ты от нее отказался, - Драгомир добивал без жалости и снисхождения. Глядя прямо в глаза, - тьма не прощает такого. Девочка отдала тебе сердце, а ты растоптал его грязным сапогом.

- Джанибек сказал, что она замужем! - зарычал князь. Затряс друга, сжимая ткань до треска.

- Джанибек мог сказать, что она трехногая и с рогами. Какое тебе дело до его слов? Ты не выслушал свою женщину! Только она и ее слова имеют значение! Хотя зачем я это говорю, если такую очевидную вещь ты не понял сам. - волхв стряхнул руки князя с одежды и развернувшись, направился к дверям. - Тами лежит в комнатах Яры. Если захочешь – приходи. Или продолжай упиваться ущемленной гордостью.

Велеслав, разъяренный и оглушенный одновременно, в несколько шагов догнал друга, оттолкнул и первым распахнул дверь. Дивляна шагнула вперед, переводя обеспокоенный взгляд с одного на другого.

- Матушка, ты-то почему смолчала?!

- Да разве к тебе было подступиться, сыне? – Дивляна заломила украшенные перстами руки и невольно отступила на шаг – столько гнева было в колдовских синих глазах.

- Было! Только из-за нее и надо было!

Толку-то теперь припираться с матерью… Вихрем полетел Велеслав по коридорам и переходам. Гулко стучали шаги, а сердце из груди куда-то к горлу подкатило и трепыхалось там беспомощной птицей. Слуги дворовые испуганно шарахались в стороны, отскакивая и вжимаясь в стены.

Боги, может Драг преувеличил слегка? Может она приболела? Занемогла от переживаний, бывает такое. А память услужливо подкинула блестящие от слез аметистовые глаза и умоляющий шепот: «Ты тоже просил верить!». Она – смогла, а ты..?

Обожгло нутро раскаянием, будто кто раскаленный прут под ребра сунул и для пущей надобности поворачивать начал. Просила же птичка, еще тогда, когда все меж ними случилось, просила – не отказывайся! Никогда не отказывайся! А он и не понял почему. Думал блажь обычная, девичья. Отчего же не рассказала всего, не объяснила? Ох, девочка моя! Да что ж ты опять все сама, все на своих плечах. Гордая. Под стать ему. Эх, ежели бы только знал, к чему отказ приведет – совладал бы с гневом и ревностью, что затопили, начисто разума лишив. Только представил на мгновение – что чужая она, потешилась с ним и сейчас к мужу вернется – враз будто кто на глаза красную тряпку набросил. Даже не сообразил в ярости, что девкой ему досталась – ну какой муж? Ой, дурень! Кругом виноват.

Ворвался в комнаты – в горнице никого, голоса только слышны в опочивальне. Ринулся туда – на кровати Джанибек, принц валорский, сидит и ненаглядную за руку держит. Увидал князя и подобрался весь, как хищный зверь. Поднялся на ноги, встал, будто загораживая кровать, набычился.

- Пришел, значит?

- Пришел. И теперь никуда не уйду.

- Что же раньше не приходил? Гордостью упивался? И как? – выбрасывая издевательские слова, шагнул каганчи к собеседнику, кулаки сжимая.

А тот впился взглядом в фигурку на кровати, что за его спиной виднелась. А во взгляде боль и радость перемешались. Моя ненаглядная! Зашагал к ней, глаз не сводя с темноволосой головы.

- Хреново. Даже не представляешь насколько. Уйди с дороги, Джанибек. Не доводи до греха. Меня сейчас никто и ничто не остановит.

Обошел он каганчи, как преграду незначительную. Тот нехотя посторонился, изо всех сил сдерживаясь чтобы не подправить ровный княжий нос.

Присел Велеслав на постель, взял ручку девушки в ладони. А она холодна, будто в снегу лежала!

- Что ж ты, милая, никак замерзла совсем? Потому спишь так долго? Еще и ерунду какую-то говорят, будто уходить собралась куда-то? Никуда я тебя не пущу, даже не думай, птичка моя, - нежными поцелуями покрыл ее пальцы, силясь согреть. Всегда на поцелуи его откликалась, отчего ж теперь...?

Огладил лицо мраморное, щеки нежные. А внутри все перевернулась, когда слезы ее вспомнил, что по этим щекам бежали хрустальными дорожками. Из-за него…

- Боль ты моя и радость. Нельзя тебе уходить, слышишь? Не смогу без тебя, без улыбки и глаз твоих чудесных. Моя Тами, суженая моя … - склонился и коснулся гладкого лба губами, вложив в поцелуй всю тоску и нежность. Страх потери полоснул острой невыносимой болью.

Нехотя выпрямился князь, почувствовав, что друг подошел и рядом стоит.

- Сделай что-нибудь Драг. Ты же можешь…

- Я многое могу, но не это, - сдавленно произнес волхв, отводя глаза.

- Может ее на капище? Или какое-то место особое?

- Не нашим богам она молится, нельзя девочку на капище. Тьма ее – так вообще что-то за гранью понимания. Оттого она сейчас даже не в Нави, а в каком-то особом месте, которое не вижу. Нет мне туда ходу.

- Но что-то же можно сделать? Я не могу ее потерять!

- Прости, друг… Тьма действительно не дает второго шанса.

- Нет! Я сказал – нет! – рявкнул Велеслав так, что задрожали стекла. – Я ее не отдам! Сам пойду, сам найду способ, чтобы…

- Погоди, – замер волхв, обмозговывая внезапно вспыхнувшую мысль.

- Драг, я на все согласен! – князь вскочил и схватил друга за плечо.

- Что делать нужно? – к ним подскочил Джанибек.

- Помолчите все… Дайте пару минут, - сцепив руки за спиной, верховный волхв перекатывался с пятки на носок, разглядывая внутренним взором идею, как диковинное насекомое. В обычное время он отмахнулся бы как от бредовой ерунды. Но сейчас… Когда не знаешь, что делать – сделай самую нелогичную, невозможную чушь, что пришла в голову. Ибо неспроста она пришла именно к тебе.

- Ну? Не томи! – первым не выдержал Велеслав

- Не знаю, что выйдет… Но, ладно, попробуем. Джанибек, Дивляна – выйдите и ждите нас в горнице. Лера – остаешься здесь, будешь помогать.

- А почему это мы должны