По ту сторону тьмы - Р. С. Болдт

— Думаешь, это долбанная шуточка? — срывается он, и я понимаю, что это потому, что его мучает боль, и тот ничего не понимает.

— Я не… — возражение не сходит с моих губ, поскольку тело Abuela резко вздрагивает. Смотрю на нее сверху вниз: ее глаза быстро моргают.

Дыхание у нее хриплое, глаза мечутся, словно пытаясь сфокусироваться. Как только взгляд падает на Бронсона, она заявляет:

— Она в опасности.

Но прежде чем он успевает что-то сказать, ее взгляд падает на меня.

— Я должна была спасти тебя. Они хотели убить тебя.

— Кто? — спешно спрашиваю, но она лишь хрипло зовёт: — Бронсон?

Он опускается на колени рядом с нами и берет ее ладонь в свои.

— Я здесь.

— Будь осторожен. — Она кашляет и из ранения в горле вытекает еще больше крови. Затем глаза Abuela становятся пустыми, а тело снова обмякает.

Остаюсь с мужчиной, которого люблю, и который смотрит на меня как на чудовище.

***

Он терпит меня до тех пор, пока парамедики не забирают тело Abuela, и Анхела едет с ними. С тех пор он не смотрит на меня.

Как будто ему это невыносимо. Как будто я ему противна. Ужасаю его.

Мы стоим на парковке возле его машины, и он практически швыряет в меня телефон и сумочку, не удостоив даже взглядом.

— Мне нужно встретить их там.

Он имеет в виду Анхелу и Abuela.

— Можешь отправляться в свой дом. Он готов. — Его голос безжизненный, безэмоциональный.

Как и наши отношения.

Ведь знала же, что так и будет. Я просто жила, витая в облаках. Теперь же я словно тону в потоке горя, предательства, душевной боли и гнева. Эта бурная смесь разрушает, а неописуемая боль пронзает донельзя глубоко.

— Вот почему я люблю свою работу. — Слова звучат сдавленно, как и мое сердце. — Ведь мертвецы не в состоянии причинить боли. Они не подводят, не нарушают обещаний, не подрывают доверия.

Он практически излучает ярость, его голос подобен острым кинжалам, разрезающим плоть на куски.

— Да? Ну, уродам нечего пытаться притворяться теми, кем они не являются. Так что не пытайся впаривать какую-нибудь душещипательную историю.

Его слова обрушиваются подобно неожиданному удару; складываю руки на руки, чувствуя, как боль проникает в каждый дюйм тела.

Он распахивает дверь машины с такой силой, что кажется, будто она сорвется с петель.

— Без понятия, что за дерьмовое представление ты пытаешься разыграть, но я не намерен терпеть этого.

Он захлопывает дверь. Затем выезжает с парковки и мчится по улице, задние фары исчезают в ночи.

А я остаюсь стоять в одиночестве, вся в крови, с разбитым сердцем, которое словно тоже истекло кровью.

Но чего я ожидала?

В конце концов, я в курсе, кто я такая.

Уродка.

Демоница.

Ведьма.

Чудовище.

ГЛАВА ВОСЕМИДЕСЯТАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Похороны проводят спустя пару дней, и на кладбище приходят толпы людей.

Хоть я и незваная гостья, притормаживаю машину у главной дороги, которая граничит с кладбищем, где они стоят. Съезжаю на обочину и останавливаюсь на мгновение, говоря себе, что я здесь только ради Abuela.

Но это ложь. Потому что мои глаза впиваются в его стоический вид в костюме-тройке. Анхела цепляется за его руку, и я знаю, что бронсоново сердце разрывается еще сильнее, когда гроб с Abuela опускают в землю.

Смахиваю слезы, текущие по щекам, желая утешить его. Хотелось бы вернуться в прошлое, понять, что она затевала, и сделать так, чтобы вместо нее оказалась я.

Все же ощущаю, что умираю изнутри. Почему бы не сделать так, чтобы все совпало?

Чувствую, что за мной кто-то наблюдает, и испуганно поворачиваюсь, когда кто-то стучит в пассажирское окно.

Опускаю окно, и мужчина наклоняется, чтобы поприветствовать меня мрачным:

— Здравствуйте, милая.

— Здрасьте, Стив.

От его взгляда не ускользают дорожки слез, которые отказываются перестать течь по моим щекам.

— Хотел бы спросить, все ли с Вами в порядке, однако, — он морщится, — готов поспорить, что чувствуете Вы себя не лучше, чем босс.

Вздрагиваю и еще раз смахиваю слезы со щек.

— Я должна ехать. Только… — Медлю. — Умоляю, позаботьтесь о его безопасности. — Ведь из-за меня умерла его Abuela. Им нужна была я.

Слова Бронсона были ужасно жестокими — с этим не поспоришь, — однако мне не чужды гнусные оскорбления. Хотя он глубоко ранил меня, от боли, которая виднеется на его лице, щемит сердце. За то короткое время, что я провела рядом с ним и его Abuela, я почувствовала, какую огромную любовь они разделяют.

Бронсон — хороший человек. И хотя он не был доброжелателен ко мне в ту ночь, когда умерла Abuela — я этого не прощаю, — сердце еще больше разорвется, если с ним что-то случится.

Стив опускает подбородок.

— Сделаю все, что в моих силах, милая. Будьте осторожны, слышите? — Затем он выпрямляется и постукивает по крыше, прежде чем отступить.

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

БРОНСОН

Несколько дней спустя

Мой разум ни к черту не годится, а сердце разрывается.

Наношу яростные удару по груше, снова и снова. Я занимаюсь этим уже несколько часов, а эта ноющая боль не утихает. Я нанял другого судмедэксперта, отказавшись позволить Джорджии прикоснуться к телу Abuela. Но даже он не дал мне ничего, с чем можно было бы поработать.

Дэниел входит в зал, но не обращаю на него внимания. Просто концентрируюсь на ударе за ударом.

— Стив сообщил, что рыжая ненадолго заезжала на похороны. Остановилась у дороги. — Пауза. — Сказал, что она рыдала.

Бью по груше еще сильнее. «Насрать как-то» — вот что хочется ответить. Но не могу.

Как бы я хотел, чтобы разум отключился, как это бывало каждый раз, когда я вымещал свою злость на проклятой боксерской груше. Теперь он просто беспрерывно мечется.

Кто. Сука. Ответственен за убийство Abuela?

Кто осмелился ступить на территорию Скорпионов и выкинуть подобное?

Кто устроил пожар и прострелил шины Джорджии?

Как Джорджия вообще смогла сделать такое с Abuela?

Что за долбанный фокус она провернула?

Какого черта она это сделала, зная, как много Abuela для меня значит?

Дэниел шумно выдыхает, меняя тему. Спасибо, блядь.

— По описанию машины пока нет совпадений, и ни в одной автомастерской ее не нашли. — Разочарование прослеживается в произнесенных словах, почти совпадая с моим собственным. — Кто бы это ни был, он достаточно умен, чтобы замести следы.

— В скором времени они оплошают.

— Да, так и будет, — соглашается он.

И я заставлю их поплатиться.

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ