По ту сторону тьмы - Р. С. Болдт

Машина Стива припаркована на улице недалеко от центра города. Он стоит рядом с ней, непрерывно осматривая окрестности, пока мы подъезжаем к обочине и паркуемся.

Он не выглядит удивленным, увидев, что я приехал вместе с Дэниелом. Однако он выглядит виноватым.

— Простите, босс. Понимаю, мы не должны контактировать, но ми… — он поспешно поправляет себя. — Джорджия попросила передать это Вам. Она пообещала, что больше не будет беспокоить ни Вас, ни меня, если я доставлю это.

Он слегка постукивает конвертом по другой ладони и колеблется.

— Скажу честно, босс. Выглядела она испуганной. — Он хмурится. — Никогда не видел, чтобы она так выглядела — даже когда ее жизни угрожала опасность. Что бы ни было в этом конверте, она напугана.

Не говоря ни слова, вытягиваю руку за конвертом. Он протягивает его мне, и я вскрываю его. Внутри лежит сложенный лист бумаги; когда я разворачиваю его, из него вываливается чек. Имя, указанное в левом верхнем углу чека: Джорджия Денверс.

Какого хрена?

В рукописной записке написано:

Я в курсе, что тебе ничего от меня не нужно. Уверяю, это совершенно ясно. Однако, думаю, тебе следует знать, что Пол Яфферти из участка мертв. Он получил огнестрельные ранения при стрельбе, и пули, которые я извлекла, соответствуют тому типу пистолета, который используешь ты.

Кроме того, в его тело впилось стекло, и я подозреваю, что оно вылетело из окна машины, что наводит на мысль: он убил Abuela.

Кроме того, возможно, ты уже знаешь: детектив Даллерайд мертв. Он получил огнестрельное ранение в лоб, как и Лайла, Кара и Самара. Просто хотела упомянуть об этом на случай, если эта информация может оказаться полезной и поможет другим людям быть осторожными.

Этот чек — полное возмещение расходов и моя благодарность в обмен на все вещи (одежду, мобильный телефон, обувь и т. д.), которые были предоставлены мне ранее.

Можешь с уверенностью счесть это моим официальным прощанием.

Искренне,

Джорджия Денверс

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Суббота

Я направляюсь в продуктовый магазин, ненавидя себя за то, что смирилась с необходимостью туда ходить. Как бы я хотела вместо этого отправиться за покупками на рынок Скорпионов.

Поход за покупками на рынок был похож на прогулку — настоящее приключение, где я познакомилась с новыми людьми и попробовала новую еду. Чтобы поддержать тех, кто гордится своими талантами и товарами. Но этот продуктовый магазин закрытый и абсолютно безликий, и может предложить лишь искусственное освещение и спертый воздух.

Это еще одна вещь, которую стоит добавить к списку моих потерь.

Боже… когда-нибудь я буду жить как ни в чем не бывало, и не мучится каждый божий день ни из-за него, ни из-за связанных с ним воспоминаний.

Я толкаю свою тележку между рядами, пытаясь загореться хоть каким-то энтузиазмом по поводу проходящих тут распродаж «два по цене одного», но это бесполезно.

Я кидаю в тележку буханку хлеба на закваске и тут вижу, как несколько человек поблизости убегают от меня со всех ног.

— О Боже! — выкрикивает одна дама, после чего бросает свою нагруженную продуктами тележку вместе со стоящей в ней сумочкой.

Какого черта?

Другой, высокий и худой, как жердь, человек бросается от меня, как от чумной.

Я оглядываю себя, но, не обнаружив ничего необычного, дотрагиваюсь до лица. Ни на нем, ни на волосах ничего нет.

И тут я чувствую это. Все волоски на моем теле встают дыбом, будто неотъемлемо ощущают присутствие зла.

В воздухе раздается щелчок, и мои чувства мгновенно обостряются. Округ не слышно ничего, кроме жужжания висящих над головой ламп и разносящейся по магазину тихой, дрянной музыки.

— Повернись.

Голос женский, с акцентом, похожим на акцент Abuela и Анжелы. Именно в этот момент мой разум оживает, хватаясь за подсказку с ночи пожара.

Тебе следовало держаться от него подальше. Теперь ты должна умереть. Это тот же шепот, который я слышала той ночью.

— Я сказала, повернись. Кругом.

Я медленно выполняю ее приказ и оказываюсь лицом к лицу с женщиной примерно моего возраста, держащей в руках пистолет. От нее густыми волнами исходит злоба, искажая ее привлекательные черты, и так уже омраченные гримасой отвращения.

С оружием в руках и в красивом платье на тонких бретельках, обнажающем ее смуглую кожу и разноцветные татуировки от плеча до запястья, она выглядит неуместно, создавая неоднородную картину.

— Ты просто не могла держаться подальше от Бронсона, так ведь? — усмехается она.

Мои слова звучат поспешно, потому что эта женщина явно не в себе.

— Я несколько недель его не видела, — вскинув руки, говорю я. — Он весь твой.

Даже когда я произношу эти слова, мое сердце разбивается на мелкие кусочки от одной мысли об этом.

Женщина кривит губы от отвращения.

— Ему все еще нужна ты.

Ее палец опускается на спусковой крючок, и у меня перехватывает дыхание.

Я знаю достаточно, чтобы уже в одном этом распознать опасность. Несколько лет назад отделение полиции проводило для подшефных сотрудников небольшой курс по безопасному использованию огнестрельного оружия. Тогда я узнала, что не следует класть палец на спусковой крючок до тех пор, пока не будет острой необходимости стрелять.

Пока вы не определите угрозу и не будете готовы к выстрелу.

Вот тогда до меня действительно доходит реальное положение дел. Она готова меня убить. Ждет этого. А я ее даже не знаю.

— Почему ты это делаешь?

— Почему? — Ее голос пропитан ненавистью. — Потому что ты украла то, что должно было принадлежать мне!

Ее палец дергается на спусковом крючке, и меня охватывает внезапное безразличие.

Потому что я инстинктивно понимаю, что живой отсюда не выберусь. Столкнувшись с неизбежностью смерти, я преисполнена спокойствия, пронизывающего меня до самых костей.

Я говорю нейтральным тоном:

— У меня нет привычки воровать, так есть ли шанс, что ты ошибаешься?

По магазину эхом разносится ее крик:

— Нет!

Блядь. Она совершенно не в себе. В ее глазах совершенно неестественная дикость.

— Позвони ему сейчас же, — приказывает она. — Скажи, что ты скоро умрешь.

— Ммм… С этим небольшая проблема. — Я прикладываю ладонь ко рту и понижаю голос до громкого шепота. — Я ему безразлична. На самом деле, я почти уверена, что он меня ненавидит.

Пистолет движется в такт ее безумной жестикуляции.

— Позвони ему!

Я смиренно опускаю плечи.

— Хорошо.

Перед приближающейся смертью нет ничего лучше любезности вооруженной психопатки и беседы, вдребезги разбивающей мое сердце и самолюбие.

Супер.

Я достаю из сумочки телефон. Затем набираю номер, по которому не выходила на связь несколько недель.

Когда Бронсон наконец