Долгая игра - Рейчел Рид

— Ладно.

Илья быстро сделал несколько снимков, опустил телефон и принялся их просматривать.

— О, — тихо сказал Шейн. — Да уж.

Они оба выглядели до тошноты влюбленными.

— Я оставлю их, — твердо заявил Илья.

— Похоже, нам больше не нужно удалять такие фотографии. То есть, в разумных пределах. Не хочу, чтобы что-то откровенное попало в сеть.

— Хорошо, что я не сфоткал нас десять минут назад.

Шейн моментально покраснел, как Илья и надеялся.

— У тебя были заняты руки.

Илья перекатился на Шейна, вдавив того в кровать.

— Я могу их снова занять.

Шейн улыбнулся ему, с пылающими щеками, со своими очаровательными веснушками и блестящими глазами. Илье захотелось раствориться в нем.

— Нам нужно опубликовать пост. А потом тебе нужно забрать собаку и вернуться в хоккейную команду.

Илья реально скучал по Ане, поэтому плюхнулся обратно на матрас и занялся постом для инстаграма.

— У тебя есть все четыре фотографии? Которые я тебе прислал? — спросил Шейн.

— Да-да.

— И ты не станешь добавлять ту, которую только что сделал?

Илья только фыркнул в ответ. Он скопировал и вставил текст заявления от Фары, выровнял все четыре фотографии и занес палец над иконкой «опубликовать».

— Готов?

Шейн вздохнул.

— Да. Давай.

Они опубликовали пост.

***

Вскоре после отъезда Ильи Шейну позвонил тренер и довольно грубо сообщил, что следующим утром тот должен быть на тренировке. Шейн почувствовал облегчение. Он с нетерпением ждал возвращения на лед, но нервничал из-за предстоящей встречи с товарищами по команде.

Джей-Джей так и не вышел на контакт.

Шейн пытался отвлечься от этих мыслей, посвятив остаток дня упражнениям, медитации и отдыху. Ни в чем из этого он не преуспел, особенно в последнем. Все тело вибрировало от нерастраченной энергии. Он чувствовал возбуждение, страх и миллион других эмоций.

Он выждал два часа после публикации поста и проверил реакцию подписчиков. Уже набралось более пятидесяти тысяч лайков, а комментариев написали гораздо больше, чем он мог прочитать. Бегло прокрутив ленту комментариев, он убедился, что не все они были положительными, но многие все-таки были. Точнее большинство.

Возможно, все действительно будет хорошо.

Ближе к десяти вечера раздался звонок в дверь. Шейн в это время сидел на кровати, переписывался с Ильей и Роуз и в пятый раз проверял комментарии к посту. Приложение наружной камеры показывало, что у порога стоял Джей-Джей.

Шейн метнулся вниз по лестнице и резко открыл дверь.

— Привет, — сказал он.

Джей-Джей хмурился, явно все еще злясь. Но все-таки он пришел.

Шейн отступил, Джей-Джей молча вошел в дом. Несколько секунд они стояли в прихожей, напряженно глядя друг на друга. Затем Джей-Джей произнес по-французски:

— Ты мне не сказал.

— Прости.

— Какого хуя ты мне не сказал? Я, как придурок, продолжал пытаться тебя с кем-то свести, ты...

— Вообще-то, — прервал его Шейн, — я все время просил тебя прекратить это.

— Ты, блядь, солгал мне. После инцидента с самолетом Кентавров я распинался о твоих безответных чувствах к Розанову, а ты мне солгал.

— Я...

— Ты мог бы мне рассказать. Ты рассказал Хейдену!

— Он... догадался.

— Мне было жалко тебя! Я думал, ты страдаешь из-за разбитого сердца, а ты все это время трахался с Ильей Розановым!

Шейна охватил гнев. Он подошел вплотную к Джей-Джею, пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть тому в лицо.

— Илья — мой парень. Я люблю его, и люблю уже много лет. Не говори так, будто... это что-то меньшее.

— О, черт, прошу прощения, — саркастически ответил Джей-Джей. — Конечно же, я должен был знать о твоей эпической любовной интрижке с Ильей Розановым, потому что ты мне так много об этом рассказывал! Ты один из моих лучших друзей, Шейн. Что за хуйня?

— Возможно, я думал, что ты меня не поддержишь.

— В чем? В том, что ты тайком встречаешься со своим, блядь, соперником?

Шейн ткнул в него пальцем.

— Вот видишь.

Джей-Джей отвернулся. Очевидно он был в ярости, судя по тому, как поднимались и опускались его плечи. Шейн скрестил руки на груди и стал ждать.

— Слушай, — наконец заговорил Джей-Джей. По-английски. — Я не считаю это нормальным. Это нездоровая хуйня, что ты встречаешься с капитаном команды, с которой мы, скорей всего, встретимся в плей-офф.

Шейн моментально вспыхнул. Он не мог сдержаться, за этот день он уже наслушался достаточно об отвращении к его отношениям.

— Спасибо, что поделился своим гребаным мнением. Как думаешь, может, именно поэтому я тебе и не рассказал?

— Как отреагировал Хейден, когда узнал? Порадовался за тебя? — Шейн открыл рот. Он попытался придумать некое оправдание Хейдену, но в итоге просто закрыл рот. Джей-Джей фыркнул. — Я так и думал.

— Слушай. Чем меньше людей знало, тем было лучше. Ничего личного.

— Нет, блядь, подозреваю, это очень даже личное.

— Боже, ты можешь прекратить? Я скрывал это одиннадцать долбаных лет. Это было ужасно, ясно? Прости, если задел твои чувства, но хватит уже, чувак.

Где-то в середине тирады Шейна Джей-Джей замер. Он выглядел так, будто увидел привидение.

— Одиннадцать лет? — тихо спросил он.

— Э-э... плюс-минус.

Джей-Джей подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, и тяжело опустился на третью ступеньку.

— Одиннадцать, блядь, лет. Столько, сколько я тебя знаю.

У Шейна образовался комок в горле.

— Ну мы же не были парой все это время.

Джей-Джей опустил плечи.

— Твою мать, Холландер. Кто ты такой?

Шейн рискнул и присел рядом с ним на ступеньку. Казалось... атмосфера изменилась.

— Я твой друг. И твой товарищ по команде. И я влюбился, осложнив себе жизнь насколько вообще возможно.

— Илья, блядь, Розанов. — Джей-Джей покачал головой. — Боже, Шейн. Почему?

— Потому что... — Шейн даже не знал, с чего начать. Наконец он сказал, что пришло на ум: — Он делает меня счастливым. Я знаю, что это звучит банально, но мы созданы друг для друга. Мы собираемся пожениться.

Джей-Джей резко повернул голову, округлив глаза.

— Пожениться?

— Э-э, да, — нервно ответил Шейн. — Так что, это... Короче, жди приглашение.

— Блядь, Холландер. Это перебор.

Шейн толкнул его локтем.

— Я тот же друг, что и всегда. И останусь таким же, когда стану мужем Ильи. Клянусь, я нормальный.

Повисла долгая напряженная тишина.