Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

Киваю охраннику, парня отвязывают, он потирает запястья.

– Говори.

– Я как бы не мастер характеристики давать, да и брат Виктор мне только по отцу. Что о нем рассказать, я сам с ним не так чтобы близко знаком. Знаю, что на зоне у Виктора кликуха была – Академик.

Усмехаюсь, не удивлен, я знаю, что у Витюши грандиозное будущее.

– Так он вверх по карьерной лестнице пошел, надо было из зоны тогда не возвращаться.

– А это не вам решать.

Скалится, узнаю в нем Беркутовых. Борзые, одна и та же порода. Что Виктор, что Стас, и этот такой же выродился.

– Артем, я знаю, что ты юрист, и мне неохота ввязывать тебя во все это, но другого варианта я не вижу. Посиди пока тихонько, никто тебя не тронет.

– Виктор придет за мной – и тогда тебе пиздец, Савелий Романович!

Сверкает своими глазищами, а я усмехаюсь. Именно это и хотел услышать. Подтверждение, что Беркут не оставит брата. Почему-то я даже не сомневался в этом.

– Что и требовалось доказать.

Подхожу к охране и коротко бросаю:

– Глаз не спускать, но не лупите его больше! Мне он в нормальном состоянии нужен как минимум еще сутки.

– Понял. Хорошо, сделаем.

Я уже подхожу к лестнице, когда слышу какой-то гул. Поднимаю голову: штукатурка сыпется сверху, и буквально дрожит потолок.

Землетрясение? Не думаю.

– Савелий Романович, что это?

Оглядываюсь по сторонам, ощущение такое, что полстены ходуном ходит.

– Не знаю…

В этот момент звонит телефон, сразу поднимаю. Соловей.

– Что?

– Савва, а ты где?!

– В подвале.

– Поднимись. Срочно!

– А что происходит?

– Беркут-старший приехал. И не один. Тебя хочет видеть. Очень.

Я слышу в голосе Дани страх, что случается редко. Какого хуя Беркут приперся сейчас, да еще и сюда, – вопрос хороший, но важнее то, что в зале много людей, Воробей тоже среди них.

Я притащил ее сюда снова, потому что дома не мог оставить. Не знаю, за ней присмотр нужен, и мне легче, когда она где-то рядом. Всю дорогу она ревела, испугалась, думала, в бильярдную ее везу, а я сжимал руль до хруста и специально не говорил, куда мы на самом деле едем. Мне хотелось видеть ее слезы, потому что я давно уже сам рыдал внутри.

Докуриваю сигарету, поправляю пиджак. Витюшу надо встретить как полагается. Достаю из кармана кастет, закрепляю на костяшке. Старая привычка, которая не раз выручала.

– Иду.

Прим. Академик (жарг.) – на зоне опытный преступник, авторитет.

***

– Жди меня здесь. Никакой самодеятельности, Воробей, не то я за себя не ручаюсь, – сказал Крутой и ушел по коридору.

Я вытираю слезы. Думала, он привезет меня снова в ту бильярдную, но мы приехали в клуб. Сегодня он открыт только для своих, это поминки Фари.

Играет приглушенная музыка, никаких посетителей, но я сразу узнаю знакомые лица. Еще совсем недавно они были моей новой семьей, а теперь смотрят на меня как на падаль.

Ганс, Даня Соловей, охрана, персонал. Еще пришел Валера, он единственный из всех, кто коротко мне кивает в знак приветствия.

Нет Моники и Брандо. Их я больше всего боюсь увидеть, но они отсутствуют. Зато Вера вернулась в клуб, ну и Кира тоже. Сегодня в красивом черном платье, облепляющем ее фигуру как вторая кожа. Накрашенная, волосы уложены, цветет и пахнет.

Они сошлись с Савелием, он ее простил? Я не знаю, мне больно думать о том, что Крутой ее будет касаться. Ее, а не меня, хотя его прикосновения теперь вызывают во мне дрожь страха.

Савелий поздоровался за руку с мужчинами и сразу ушел куда-то вглубь клуба. Я же так я остаюсь стоять на месте. Вижу, как все садятся за накрытые столы. Все красиво сервировано, по центру стоит фотография Фари со скошенной черной лентой.

Валера тихо говорит тост в память о Фари, они пьют, не чокаясь, а я стою как на казни и не знаю, что делать. К столу меня никто не зовет, но и Савелий приказал не сметь больше выходить на улицу. От напряжения болит живот, если честно, хочется под землю провалиться.

– Как ты, Даша?

Валера. Он подходит ко мне, невольно прикрывая от всех спиной. Высокий, красивый и добрый. Я раньше не думала, что он такой, вор ведь, Брандо то и дело его за это подкалывал, но Чародей – единственный, кто меня реально тогда обезопасил от группового изнасилования.

– Пока жива. Валера, спасибо.

– За что?

– За то, что вы меня тогда забрали и отвезли в больницу. Приходили навещать. Если честно, не знаю, зачем вам это. Предательницу все теперь обходят десятой дорогой.

– Мы в чем-то похожи, Даша, радость наша. – Щелкает мне по носу, а после достает небольшую розу, непонятно откуда взявшуюся. – Я тоже пережил неприятие, но знаешь, лучше ты Крутому правду скажи, если что-то скрываешь. Поверь, девочка, хуже, чем есть, уже не будет.

– Он меня тогда бросил. Ушел. Как я могу теперь рассказать правду?

Едва сдерживаю слезы, не хочу плакаться, не хочу, чтобы меня жалели. Я чужая здесь теперь, отвергнутая и презираемая всеми.

– Именно, но, Даша, я тогда был неподалеку, а второй раз тебе так может не повезти. Не глупи, девочка, раз уж с Крутым на арену вышла, ты должна играть по нашим правилам.

– А какие у вас правила?

– Правило только одно: всегда быть честным. Кажется, я херовый вор, раз из больницы тебя не украл. Извини. Будь сильной.

Коротко киваю, он здесь ни при чем, и, будучи на территории Прайда, Валера никогда не пойдет против них. Он с ними все равно, а что подошел ко мне – наверное, это просто из присущей ему вежливости.

– Валера, ты идешь? – зовет его Ганс. Никто не хочет, чтобы со мной общались. Я словно стала зеленого цвета, какая-то ядовитая для них, непринимаемая. Слезы то и дело наворачиваются на глаза, но я запрещаю себе быть слабой.

Не хочу, чтобы они все видели меня такой, потому подхожу к стене и обхватываю себя руками. Я теперь белая ворона здесь. И даже Валера, который меня спас, не рискнет своей головой, чтобы даже позвать меня за стол. Здесь не он хозяин, а Крутой, и как он скажет, так и будет.

Проходит минут пять, а после я слышу сильный грохот. Словно дверь с петель снесли, хотя в реальности так оно и есть. Ее выпилили вместе с замком