Звездолов - Патриция Поттер

— Где он? — взревел граф. — Где мой сын?

— Они с Патриком Сазерлендом погнались за Синклером. Они думают, что он приложил руку к исчезновению вашей сестры.

— Приятель, ты спятил? Да ведь Сазерленд и виноват в ее смерти!

— Если вы выслушаете меня, милорд, я все объясню, — вежливо, но твердо перебил его Быстрый Гарри.

Эберни перевел взгляд на понурых пленных, стоявших неровной шеренгой посреди двора замка, — полураздетых, в одних грязных, пропитанных потом желтых рубахах.

Хмурясь, он снова посмотрел на Быстрого Гарри.

Лучший вестовой клана презрительно махнул рукою на нестройный ряд:

— Эти жалкие трусы нынче утром напали на наши фермы на северо-востоке, точь-в-точь как тогда на мою. На них были пледы клана Сазерлендов, но они все наемники, а заплатил им Эдвард Синклер.

— Синклер?!

— Да. Он грабил наших людей, разбойничал на нашей земле, а нас заставлял думать, будто это делали Сазерленды. Но Патрик Сазерленд выследил его и придумал, как остановить.

Граф по-прежнему ничего не понимал.

— А Гэвин?

— Ну да, молодой Сазерленд и лорд Гэвин все делали вместе, чтобы поймать Синклера за руку. Дональд Ганн помрачнел.

— Да нет же, Гэвин угонял у Сазерлендов скот. Он ни слова не говорил мне о Синклере или о том, что связался с этим дьявольским отродьем, Сазерлендом.

Быстрый Гарри посмотрел на графа, вложив в свой взгляд ровно столько осуждения, сколько может быть дозволено выказать простому шотландцу по отношению к своему лэрду.

— Лорд Гэвин не мог поделиться с вами своими подозрениями. И сказать вам, что действует заодно с Патриком Сазерлендом, тоже не мог. Вы бы и слушать его не стали.

Графу пришлось молча признать, что вестовой прав.

— Так что же, когда вчера вечером Гэвин сказал мне, что ведет сородичей в набег на земли Сазерлендов, он мне солгал?

— Да, — подтвердил Быстрый Гарри. — Он и Ганны соединились с отрядом Патрика Сазерленда, чтобы отразить нападение Синклера на наши фермы к северу от Килкрейга. Они надеялись застигнуть Синклера на месте, и им это удалось. Да, сэр, доложу вам, там было на что посмотреть, — вздохнул он и, помрачнев, прибавил:

— Но человек по имени Фостер — главный у Синклера — убил бы лорда Гэвина, кабы не Патрик Сазерленд. Молодой лорд вовремя вмешался и спас ему жизнь, точно так же, как он спас жизнь мне.

Граф изо всех сил пытался вникнуть в торопливую речь Гарри.

— Тебе спас жизнь? Патрик Сазерленд? Но ведь…

— Да, сэр. Этот дьявол Фостер чуть не насмерть зарезал меня в ту ночь, когда напали на мой дом. Он думал, что я мертв, но я сумел доползти до той старой охотничьей хижины, что на земле Сазерлендов. Лорд Патрик меня нашел и привез леди Марсали. Молодая леди выходила меня. А Патрик и еще один его человек охраняли нас, чтобы с нами ничего не случилось. Молодой Сазерленд — хороший человек, сэр, прямо вам говорю, — хороший.

Быстрый Гарри закончил наконец свой монолог, а граф все стоял, потрясенный, растерянный, не зная, что подумать. Сазерленд спас его сына? И защищал фермеров на его, Ганна, земле? Неужели все, во что он верил последние два года, было обманом?

— Ты уверен, что за набегами стоял именно Синклер?

— Да, — энергично кивнул Гарри. — И еще заставлял своих наемников носить пледы Сазерлендов. Потому-то они сейчас полураздеты. Сазерленды не любят, когда их пледами прикрывается всякая шушера.

— И эти люди во всем сознались?

— Да. — Быстрый Гарри махнул одному из Ганнов, охранявших пленных. — Давай сюда того урода.

— Быстрый Гарри, да они все уроды.

— Того, что говорил с лордом Патриком. Пленника вытолкнули из строя и притащили к ступеням.

— Скажи графу, как было, — приказал ему Быстрый Гарри.

— Все правда, сэр, — подтвердил тот. — Эдвард Синклер платил мне и остальным, кого вы здесь видите, чтобы мы грабили ваши фермы. Нам приказали всех убивать, женщин и детишек тоже. Патрик Сазерленд посулил сохранить мне жизнь, коли скажу вам правду, вот я и говорю.

Эберни отвернулся, провел рукой по лицу, устремил взгляд на вересковые холмы за стенами крепости. Его грудь судорожно вздымалась, воздуха не хватало, и одна страшная мысль сверлила его мозг: он едва не выдал родную дочь замуж за предателя и убийцу.

Сжав зубы, он все же попытался овладеть собой и наконец спросил ровным голосом:

— А мои дочери? Кто их похитил?

— Я знаю, где находится только одна из них, — ответил Быстрый Гарри, — и, думаю, в Бринэйре она остается по своей доброй воле.

Вдруг граф Эберни почувствовал себя очень старым. Трудно было признаться себе, что он ничего не понимал и едва не наделал непоправимых ошибок, а дети — родные дети уже давно поступали так, как считали нужным. Единственный сын лгал ему. Дочь предпочла остаться в Бринэйре, у его заклятого врага. Сын человека, которого он считал злейшим врагом, спас жизнь его сыну. А человек, кого он сам выбрал в зятья, оказался подлым негодяем и убивал людей, которых поклялся защищать.

— Отведите пленных в подвал, — устало сказал он. — Их судьбу решит королевский суд. — Колеблясь, он взглянул на Гарри. — Ты точно знаешь, что мой сын жив?

— Поклясться не могу, милорд, — отвечал вестовой, — но он был всего лишь легко ранен, когда поскакал с Патриком в погоню за Синклером и человеком по имени Фостер.

Дональд посмотрел на двух высоких воинов, стоявших рядом с Гарри.

— А эти двое кто такие?

— Друзья Сазерленда. Им было приказано сопровождать нас и позаботиться, чтобы мы добрались благополучно. Один из них по приказу Патрика Сазерленда пробрался в крепость Синклера. Он расскажет вам больше, чем я.

Но Дональду не нужно было знать больше. Того, что он уже видел, было вполне достаточно.

— Я сам поеду за Гэвином, — заявил он. — Хватит подвергать опасности его жизнь. Приведите свежих коней. Мы отправимся, как только я переговорю с Дунканом.

Граф Эберни резко повернулся и пошел в замок. Там, послав за Дунканом, сразу прошел к себе в кабинет, рухнул в кресло у стола и закрыл руками лицо. В мозгу роились нехорошие мысли, одолевали угрызения совести, мучил страх; да, более всего — страх за жизнь сына.

Гэвин. Его гордость и радость. Гэвин обманывал отца, чтобы, объединившись с Патриком Сазерлендом, разбить общего врага. Граф пытался и не мог рассердиться; он был слишком горд за сына.

Если Гэвин погиб, пытаясь исправить ошибки отца, пусть господь приберет и его, старика; ему не для чего больше жить.

Он прогнал от себя своих детей, которые были для него дороже всего на свете. Вынудил их лгать, защищая свою жизнь и честь своего клана. Одна горькая слеза показалась в углу глаза, медленно поползла по щеке. Одна за всех: за сына, за дочерей, за себя самого.