Охотничья луна - Виктория Холт

— У меня нет желания с вами разговаривать, — бросила я ему через плечо.

Он поставил своего коня прямо перед моим, так что мне пришлось придержать своего.

— С меня довольно, — гневно сказал он. — Сколько я вас не видел?

Я ощутила, как возбуждение охватывает меня, и заново осознала, насколько мне нравятся наши сражения. Он мог подчинить меня физической силой, но никогда морально. Я была ему ровней и не могла удержаться от наслаждения продемонстрировать это.

— Вы ожидали, что я зайду? Оставлю карточку с выражениями благодарности?

— Дражайшая моя Корделия, как чудесно быть снова с вами! Мне было так скучно… Я был так несчастен…

— Я всегда полагала, что вы склонны жалеть себя. Мне пора возвращаться в школу.

— Вы только что выехали.

— Это такой короткий перерыв.

— Я слышал, у вас появились новые очаровательные друзья. Маркемы. Я знаю это имя. Банкиры из Сити. Очень респектабельная семья.

— Как хорошо вы осведомлены!

— Я забочусь о том, чтобы знать, чем вы занимаетесь.

— Вы понапрасну теряете время, поскольку это не может иметь для вас значения.

— Перестаньте. Вы знаете, это чрезвычайно важно. Давайте заедем в лес. Мы сможем привязать лошадей и поговорить с удобствами.

— Должно быть вы считаете меня очень легковерной, если полагаете, что я когда-нибудь поставлю себя в уязвимое положение с вами поблизости.

— Неужели вы никогда не забудете?

— Никогда.

— Не будь вы настолько лишены духа предприимчивости, это могло бы оказаться поворотным пунктом. Я мог бы показать вам, чего вы лишаетесь.

— Вы мне очень ясно показали. Поэтому я и просила вас не пытаться снова увидеть меня наедине. Я знаю, что из-за школы некоторый контакт необходим и неизбежен. Но я не хочу большего.

— Вы, конечно, провели чудесные летние каникулы, не так ли?

— Да.

— Я слышал от Юджини.

— Тереза болтала, не так ли?

— Я понял, что у этого банковского парня все достоинства. Я слышал, что он что-то вроде образца добродетели.

— Это будет версией Терезы. Тереза склонна славить тех, кто ей нравится.

— И чернить тех, кто не нравится.

— Это свойственно молодости.

— Корделия, прекратите это. Мы должны поговорить. Бесполезно пытаться делать вид, что вы ко мне равнодушны. Неужели вы думаете, я не знаю, что вы чувствуете? Если бы вы прекратили вести себя так сдержанно, а были бы естественны, вы тотчас же пришли бы ко мне. Это то, чего вам хочется. Но вы так себя контролируете… настолько школьная учительница. Только вы не в классе. Мы два живых существа… мужчина и женщина, и самым естественным на свете для нас было бы быть вместе.

— Вы совсем меня не понимаете.

— Как раз понимаю. Вы хотите меня… меня. Я тот, кто вам предназначен, а вы все время с этим сражаетесь. Почему? Потому что рядом с вами стоит респектабельность и побуждает вас не иметь дела с человеком, который, возможно, помог одной женщине умереть и убил другую, оттого что она ему досаждала. Вы прислушиваетесь к сплетням. Вы обвиняете меня… когда все это время вы меня желаете. Я мог бы показать вам, что вы хотите меня так же сильно… или почти так же… как я хочу вас.

Я боялась его, когда он так говорил. Почему же я оставалась с ним? Почему он вызывает во мне такое волнение? Неужели в его словах что-то есть?

Он продолжал:

— Вы считаете, что я убил свою жену… Передозировка опия… Так легко это сделать. А потом вторая… удушение… удар по голове… а потом я закопал ее тело в лесу… нет, я бросил его в рыбные пруды. Эта идея получше. Член моей семьи уже сделал это раньше. Несмотря на все это… сплетни, скандал и ваше недоверие, вы меня хотите. Что же может быть более сильным показателем? Вы отворачиваетесь от меня, но не можете спрятать правду. Вы хотели меня в Логове дьявола. Вы томились по мне. Вы хотели, чтобы я взял вас силой. Тогда вы могли бы примириться со своей совестью. Но старуха Респектабельность стояла рядом с вами. «Беги, — сказала она. — Разбей окно. Выпрыгни». Все, что угодно, лишь бы дорогая старушка Респектабельность была удовлетворена. Вы думаете, это меня остановило бы?

— Да, остановило.

Я засмеялась, потому что это было сильнее меня, и он смеялся вместе со мной. Он продолжал:

— О Корделия, вы отбрасываете то, чего больше всего хотите. Если вы отвергнете меня, вы будете жалеть об этом всю свою жизнь. Этот рыцарь в сверкающих доспехах… этот Галахад, этот символ чистоты, этот злосчастный банкир, который всегда правильно складывает свои цифры и у которого никогда не было ни одной любовницы, на котором нет ни пятнышка… вы считаете, что он вам подходит?

Я снова рассмеялась.

— Вы совершенно абсурдны, — сказала я. — Я уверена, что его позабавило бы, что его так описывают. Уж несомненно нет ничего достойного презрения в том, что кто-то правильно складывает цифры, и мне представляется, что некоторый объем этого есть и в ведении хозяйства. Мне кажется, вы очень озабочены тем, чтобы выдать меня замуж. Я могла бы сказать вам, что мне этого не предлагали, и я удивлена, что вы слушаете болтовню школьниц.

— Предложение последует. Банкиры всегда знают, сколько нужно ждать и как получить нужный ответ.

— Восхитительные люди, — заметила я.

— О, я устал от вашего учительского отношения к жизни. Вы боитесь жить… боитесь скандала.

— Чего вы никогда не боялись. Видите, какие мы разные. Мы бы никогда не подошли друг другу.

— В отличие от вашего банкира. Педантичный, традиционный, домашние счета всегда в порядке, занятия любовью каждую среду ночью, четверо детей, поскольку это правильное количество. Вы смеетесь. Вы все время надо мной смеетесь. Вы ведь счастливы со мной, не так ли?

— Прощайте, — сказала я и галопом ускакала по направлению к школе.

В чем-то это было правдой. Если я и не была совершенно счастлива с ним, я была оживлена. Нет, я не была счастлива с ним; но, с другой стороны, я была несчастлива без него.

Было бы лучше, если бы я не встречала его наедине. Я просто выброшу его из головы. Буду вспоминать те мирные дни на ферме.

Я направилась прямиком в свою комнату, чтобы переодеться перед уроком.

Эльза с метелкой для пыли стояла на лестнице около моей комнаты.

— Добрый день, мисс Грант, — сказала она с присущей ей улыбкой.

— Добрый день, Эльза.

Я собиралась пройти мимо, когда она сказала:

— Мисс Грант, с Юджини Веррингер все в порядке?

— Юджини? Почему?

— Ну, она же была больна, разве нет? Два раза. Я беспокоюсь за нее.