Тайна античных свитков - Айрис Джоансен

— Потому что я похож на Антония.

— Наверное. — Она переводила взор с одного портрета на другой. — Поразительно…

— Вот и я так решил. Сначала мне было просто любопытно. Я начал копать, изучать семейную историю.

— И что откопали?

— Ничего конкретного. Цира с Антонием искусно замели следы. Если не считать одного истрепанного письма, которое я обнаружил в бумагах Ангуса. По сути, это был свиток в бронзовом пенале.

— Письмо Циры?

— Нет, Демонида.

— Не может быть!

— И прелюбопытное. Тебе будет приятно узнать, что адресовано оно было не Пие, а Цире. Оно было в цветистых формулировках, но фактически — шантаж. По-видимому, вернувшись в Геркуланум, Демонид прознал, что Циру разыскивает Юлий, и решил попробовать содрать с нее больше, чем ему мог бы заплатить Юлий. Он писал, что готов встретиться с Цирой и Антонием и получить свой куш. — Шотландец улыбнулся. — Это была большая ошибка. Больше о Демониде нигде никаких упоминаний.

— Если не считать судового журнала.

— Журнал датирован тремя годами ранее. По-видимому, он оставил его дома, в Неаполе. Но когда я услышал о его существовании, решил, что должен попытаться им завладеть. Я не знал, что в нем, но не мог допустить, чтобы имя Циры начали связывать с моей семьей.

— Почему?

— Из-за золота. Оно мое и моим останется. Нельзя было, чтобы кто-то узнал, что оно может находиться не в Геркулануме. Если бы прознали про это место, тут бы камня на камне не осталось.

— И нашли бы?

— Все может быть. Мне пока не удалось.

— А откуда вы знаете, что его не нашел никто из потомков Циры? Нашел и спустил до последней монеты?

— Уверенности у меня нет. Но в семье всегда ходило предание об утерянном сокровище. Туманное, больше похожее на сказку — я ему никогда значения не придавал. Мне надо было с реальным миром как-то разбираться.

— С Грозаком и Рейли? — Джейн взглянула на портрет Фионы. Родственнице Макдафа явно выпала своя доля испытаний, но вряд ли их причиной были чудовища, для которых человеческое достоинство и жизнь — ничто.

— Тебя трясет, — заметил Макдаф. — Здесь холодно. Решила наведаться к Ангусу, а даже куртку не взяла.

— Не подумала. Пошла — и все.

— Очень на тебя похоже. — Макдаф подошел к столу и выдвинул ящик. — Но на сей раз я о тебе позабочусь. — Он достал бутылку бренди и плеснул в два стакана. — Когда работаю допоздна, всегда глоток пропускаю.

— И так легко в этом признаетесь?

— Я всегда признаю свои недостатки. — Он улыбнулся и протянул ей стакан. — Это позволяет мне не повергать окружающих в священный трепет перед моими многочисленными добродетелями и талантами.

— Вы невероятно скромны. — Девушка выпила бренди и поморщилась, внутри все будто огнем ожгло. Но уже в следующий миг в груди разлилось приятное тепло. — Спасибо.

— Еще?

Она покачала головой. Джейн вообще не понимала, зачем приняла от него стакан. Она не знала, верить ему или нет, а он ведь сам говорил, что никто не должен знать о связи его рода с Цирой. Безжалостный, упрямый тип этот Макдаф, а следовательно, с ним она не может чувствовать себя в безопасности. Тем не менее она сидит и распивает с ним бренди, причем чувствует себя при этом вполне уверенно.

— Дело не в холоде.

— Я знаю. — Он залпом осушил стакан. — Тебе досталось. Но бренди не только от холода спасает. — Макдаф забрал у нее стакан. — Глядишь, и ко мне теперь будешь помягче.

— Черта с два!

— Это была шутка. — В его глазах бегали озорные огоньки. — Мягкой тебя уж никак не назовешь. — Макдаф убрал бутылку и стаканы. — Ну что, скажешь Тревору, что я, возможно, сижу на его сундуке с золотом?

— Вы считаете, это ваше золото?

— Но Тревор же верит в слепой случай и любит прихватить то, что плохо лежит. И так будут считать все, стоит только этой истории раскрыться.

— Но вы же можете запретить посторонним появляться на территории замка.

— А вдруг оно не в замке? Сомневаюсь, что оно здесь. Я уже давно ищу хоть какой-то намек, какую-то ниточку и знаю здесь каждый закоулок. Конечно, оно может оказаться где-то на территории, если вообще не зарыто в горах, откуда переселился Ангус.

— Или его не существует вовсе. Макдаф кивнул:

— Но я бы не стал ставить крест. Цира не хотела бы, чтобы я опускал руки.

— Цира умерла две тысячи лет назад. Он покачал головой:

— Она здесь. Неужели не чувствуешь? Пока существует ее род и этот замок — она жива. — Макдаф встретился с ней взглядом. — Уверен, ты тоже это знаешь.

Джейн отвела глаза.

— Мне надо назад в замок, а то Тревор начнет меня искать. Я не сказала ему, куда иду.

— А он, по-видимому, не стал спрашивать, не желая ущемлять твою независимость. Он по-прежнему в тебе не уверен. Хотя ему хотелось бы обратного.

— Я не намерена обсуждать с вами Тревора.

— Потому что ты сама в нем не уверена. Секс — это еще не все. — Макдаф засмеялся. — Хотя тоже немало. Джейн, а родственную душу ты в нем видишь? Он дает тебе чувство, о котором Цира писала своей сестре? Как там у нее: «Бархатные ночи и серебристый рассвет»? Ты чувствуешь себя центром его вселенной? Ведь тебе это нужно!

— Откуда вам знать, что мне нужно?

— А откуда у меня ощущение, что я знаю?

— Из вашей самонадеянности. — Она сделала шаг к двери. — Не лезьте в мои дела, Макдаф!

— Это невозможно. — Он помолчал. — Что ж не спросишь почему?

— Мне плевать.

— Нет, ты боишься услышать ответ. Но я все равно скажу. Я не могу не лезть в твои дела, потому что это против моей натуры и моего воспитания.

— Почему?

— Сама не догадываешься? — Он бесхитростно добавил: — Ты же из наших.

Джейн встала, как вкопанная:

— Что?

— Ты одна из наших. Обернись, посмотри еще разок на Фиону.

Джейн медленно оглянулась, но вместо портрета уставилась на Макдафа.

— Фиону?

— В двадцать пять лет Фиона вышла замуж за Юэна Макгуайра и уехала с ним в горы. Родила ему пятерых детей, и семейство здравствовало до конце девятнадцатого века, когда для отпрысков Фионы настали трудные времена. Двое младших сыновей отправились искать счастья, и один из них, Колин Макгуайр, в 1876 году сел на корабль, направлявшийся в Америку. Больше о нем никто не слышал.

Джейн смотрела потрясенно:

— Совпадение!

— Джейн, взгляни на портрет!

— Нечего мне на него смотреть! Вы с ума сошли! Да Макгуйаров в Штатах тысячи! Я даже не знаю, кто был мой отец. И уж наверняка я не из «ваших».