Как в японской дораме - Вера Анмут

Я осторожно пошевелилась. Пора выбираться отсюда. С ним жарко и… Я обнаружила, что парень был почти голый. Из одежды на нём присутствовали только плавки, на которые и наткнулась моя рука. Я отдёрнула пальцы. Да только ненужное желание уже зашевелилось внизу живота. Нужно не просто выбираться отсюда, а бежать, быстрее бежать! Однако инстинкт женского любопытства задерживал и опять направил мои пальцы в сторону мужского тела. Вот они вновь ощутили поверхность натянутой на бёдра ткани, потихоньку поползли вверх, преодолели шероховатую полоску резинки и оказались на горячей коже живота. Память немедленно воскресила блеск водяных капель, стекавших по этому животу под махровую ткань полотенца. Куда-то туда, вниз. Пальцы, боязливо дрожа, поползли обратно – резинка, ткань… Она тонкая, плотно облегала все неровности мужского тела, позволяла прикоснуться к ним, изучить… Боже, что я делаю? Я отвела пальцы, запрещая им поддаваться бесстыдному любопытству. Моему завёрнутому в пижаму телу было очень жарко. И вовсе не от одеяла. От того, что Соби находился слишком близко, что его рука лежала на моей талии, что его дыхание упиралось в мою шею, что его тело было обнажено и притягивало к себе сладостным грехом.

Если я сейчас же не уйду, то не выдержу. Разбужу его и первая призову к близости.

Я сделала очень осторожную попытку вылезти из-под одеяла. Очевидно, почувствовав бегство, Соби тут же крепко сжал моё плечо.

– Спи! – приказал он. – Иначе разбудишь меня окончательно.

Какой суровый. Пришлось подчиниться. Я постаралась расслабиться. Закрыла глаза и, с трудом прогнав из сознания образ полуобнажённого парня, представила себе красивую зелёную лужайку и принялась считать гулявших там овечек. Как ни странно, но это помогло.

13 ДЕНЬ

Меня, как обычно, разбудил будильник. Разум нехотя выползал из сна, рука машинально потянулась к туалетному столику. Потянулась, и почему-то упала в пустоту. Я открыла глаза. Да, точно. Я же провела ночь не на своей кровати, а на диване. Провела вместе с Соби.

А вот и он сам. Выбежал из кухни и пронёсся мимо меня в спальню, и почти сразу будильник прервал свой крик. Вернувшись в комнату, Соби вальяжно продефилировал ко мне. Снова непричёсанный, без майки. Ладно хоть брюки на нём присутствовали.

– Охаё, Милена-тян! – с радостной улыбкой помахал он мне ручкой. – Я готовлю завтрак, присоединяйся.

Сонно моргая, я смотрела на парня. Мысли лениво принимались за работу.

– И захвати расчёску, – указал парень на свои растрёпанные волосы. – Мне чёлка мешает.

Какой же он всё-таки чудной. Такой милый. Такой хороший. И эту ночь я провела с ним. Как это странно звучит: «Я спала с Соби». Но самое странное то, что именно спала, и кроме сна со мной ничего не происходило.

Я встала, переоделась, привела в порядок причёску. Ах, да, не забыть бы расчёску для Соби. И ещё я прихватила футболку. Спокойно смотреть на его обнажённое тело и ничего не испытывать я более не в состоянии.

Завтрак уже красовался на обеденном столе, а его изготовитель, сгорбившись, сидел на табурете и скучал.

– Ты долго, – упрекнул он, когда я вошла. – Кофе остывает.

Подойдя к парню, я кинула ему на колени футболку.

– Оденься.

Но наглый тип поднялся, расправил плечи и состряпал хитрую мордочку.

– Разве тебе не нравится моё тело?

Я усмехнулась. Похоже, признаний в своих чувствах ко мне, Соби окончательно позабыл, что такое скромность.

– Неприлично сидеть за столом голым, – спокойно ответила я. – И тебе, наверное, лучше расчесаться самому, раз кофе остывает.

– Нет, ты обещала, – закапризничал Соби. – Кофе потом подогреть можно.

Натянув футболку, парень вновь занял место на табурете и приготовился к важной процедуре. Ладно, раз уж обещала. Я подошла к Соби, расчесала его густые чёрные пряди, провела расчёской по чёлке и (о чудо!) она сразу послушно легла вдоль виска, и даже, когда её хозяин наклонил голову, ни один волосок из неё не выпал.

– Ты, наверное, тренировалась, пока я спал, – был послан мне подозрительный взгляд.

– Мы с ней очень старалась не разбудить тебя.

В моём настроении светило солнце и пели романтические нотки. Обыденные, уже ставшие привычными горячие бутерброды, сегодня казались необычайно вкусными, капризы квартиранта вызывали умиление. Да и сам квартирант уже стал настоящим другом, почти родным человеком. Его синяки на лице полностью исчезли, позволив наконец моей совести успокоиться.

– Как у тебя с продовольствием, министр по кухни? Всего хватает? – завязала я беседу.

– Да. Сыр только закончился, – отрапортовал министр.

– Ясно. Вечером куплю.

– Сама? А мне больше не доверяешь?

– Забыл, что приказал тебе брат? Даже в окно не выглядывать. Вот и не ходи никуда.

– Так магазин во дворе.

– А раз ты такой упрямый, я заберу у тебя ключи.

Соби скорчил недовольную мордочку.

– Если вечером пойдёшь в магазин, то опоздаешь на свидание, – заметил он, впиваясь зубами в бутерброд.

– Ничего, много времени этот поход не займёт. – Я тоже хрустнула поджаренным кусочком. – Ещё вот на вечер надо что-то придумать.

– А что придумывать? Я же обещал уйти.

– Никуда ты не пойдёшь.

– Предлагаешь опять в кухне сидеть?

– У меня больше нет вариантов.

– Тогда уж лучше к Анжеле отправиться.

– И как ты к ней отправишься? Она же уехала вчера.

– Куда уехала? – замер Соби.

– В Бельгию. Разве она не сказала тебе?

– Нет, не сказала.

Парень удручённо склонил голову, а во мне вновь пробудилась кобра ревности. Колючки мои беспокойно зашевелились.

– Расстроился? Скучно теперь без неё будет?

Соби недобро покосился на меня.

– Конечно, скучно. К кому теперь ревновать меня станешь? У вас в подъезде больше нет свободных симпатичных девушек?

– Бабник, – буркнула я и демонстративно отвернулась к окну.

Час спустя я сидела за рабочим столом и готовила справку на возврат суммы. Я даже заголовок напечатала. Только мысли вновь и вновь отвлекались. Никак они не могли сосредоточиться на работе, никак не могли. Моё утопающее в мечтах сознание было заполнено исключительно образом Соби. Куда ни посмотрю – вижу его лицо. Что бы вокруг ни звучало – слышу его голос. Губы вспоминали его поцелуи, тело – его объятия, пальцы – прикосновения к его горячей коже. И все эти воспоминания хотелось перевести в явь и снова испытать на себе. С любовью я уже смирилась, она целиком поглотила моё сердце. Теперь началась борьба с её побегами, именуемыми «желанием». Они лианами расползались по организму, стягивали нервы, щекотали возбуждением естество, засоряли разум самыми нескромными картинками. Ох! И за что мне такие муки!

Всё, хватит. Нужно немедленно чем-то отвлечься.