Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

Я шумно выдохнула и залезла в машину. Лысый, выворачивая на дорогу, бросил на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида, а затем молча протянул руку:

— Телефон.

После небольшой заминки, я вытащила свой выключенный мобильник и вложила ему в руку. Оборотень проверил, включен ли он, и хмыкнув, убрал в бардачок. Симку проверять не стал.

— Приведи себя в порядок. Там сумка. В ней всякие мелочи и бутерброды. В туалет хочешь?

Он спрашивал безо всякого подтекста. Словно у ребенка. Это контрастировало с его поведением в прошлый раз.

— Хочу. Я несколько часов тряслась в автобусе. Но здесь — не стану, — заявила с вызовом, вспомнив прошлый наш разговор на эту тему, и хмыкнула.

Какие доверительные у нас отношения все-таки!

— Здесь и не нужно. На заправку заскочим. — Бритый усмехнулся, а потом неожиданно добавил: — В тебе что-то изменилось.

— В каком смысле? — насторожилась я.

Неужели… Неужели я была права?

— Не знаю. — Бритый повел могучим плечом. — В тот раз меня штырило не по-детски, стоило к тебе приблизиться. Прости, я тебе тогда наговорил, чего не следовало…

— А сейчас? — поторопила я его.

Шапку я так и не сняла, и оборотень не мог знать, что стало с моими волосами.

— А сейчас девка как девка. Духи у тебя только стремные… Уж извини.

Я едва не расхохоталась. Истерически, конечно же.

— Спасибо, я старалась! — ответила ядовито.

Признаться, меня и саму от этой вони поначалу тошнило. Но постепенно вроде бы принюхалась. Но знать, что оборотню, нос у которого куда более чувствителен к запахам, это доставляет неудобства, было приятно!

И тут мне в голову пришла идея: я ведь могу на бритом потренироваться использовать свой дар. Если, конечно, я его не лишилась, обрезав волосы…

Блин! А вот об этом я поздно подумала, стремясь насолить папочке. Блин! Блин! Блин!

Ладно. Вроде бы без волос я стала менее привлекательной для оборотней. Уже хорошо. Значит этот не станет на меня непредвиденно кидаться. А насчет влияния… Или получится, или придется подождать, пока волосы отрастут.

И все же я решила попытаться осознанно. Ну не может же быть, что вся сила вил была только в волосах?

От нечего делать я пристально уставилась прямо в бритый затылок и начала мысленно приговаривать: «Тебя тошнит! Тебя тошнит!»

Правда, эффекта я не заметила. Бритый все так же спокойно рулил. А мне быстро надоело, и я принялась наощупь протирать салфетками лицо, ужасаясь, какое оно черное.

Вскоре мы подъехали к обещанной заправке.

— Не сбегу. Не нужно мне в спину дышать, — бросила я и направилась к зданию, пока бритый занялся бензобаком.

Он и правда вел себя смирно и не контролировал каждый мой шаг. Умывшись и справив все потребности, я купила себе сладкий кофе, два хот-дога и вернулась в машину, которая уже ждала на парковке. Как только я захлопнула дверцу, мы снова тронулись.

— Самолет, это чтобы запутать следы, да? — поинтересовалась я.

— Верно. Поезд был просто, чтобы отвлечь внимание. Сибирские тебя просто так не отпустят.

— Это точно…

Я прикрыла глаза. Как там Яр? Наверное, места себе не находит…

Может, нужно было оставить какую-то записку? Но я не стала. Вчера постаралась выразить всю свою нежность словами и действиями, когда каталась верхом на огромном волке. Я гладила его, обнимала, целовала в мокрый нос, и прятала пальцы в пушистой шерстке. Почему-то ласка давалась мне намного проще так, чем когда Яр был человеком. А остальное ему расскажет Рада.

Я поела, а потом и вовсе уснула, устроившись на заднем сиденье. Оборотень вел машину так, словно метель ему совершенно не мешала, а я почему-то была уверена, что мы не разобьемся.

— Сколько нам ехать до Тюмени? — нарушила я молчание.

— В обычное время почти четыре часа. Я бы доехал за два с половиной. Но мы не станем торопиться. Все равно самолет только утром.

— Тогда я посплю.

Я откинула голову на сиденье и закрыла глаза, глядя в окно из-под полуприкрытых ресниц. Сначала думала, что уснуть не получится, и все же я задремала. А когда проснулась, поняла, что мы подъезжаем к большому городу. Огни, интенсивное движение на дороге. По сравнению с Кедровым, конечно же.

Зевнув, я поинтересовалась:

— Сколько времени?

Одиннадцатый час. Переночуем в гостинице, а утром в аэропорт.

Вся поездка и перелет прошли, как в тумане. Я спала в гостинице, и даже в самолете, словно перематывая время до встречи с родителями. Я бы, наверное, подумала, что бритый дал мне снотворное, если бы не покупала еду и напитки сама. Мой провожатый не настаивал. Только спросил, буду ли я есть бутерброды, и когда отказалась, стрескал их сам с удовольствием.

И вот очередная машина встретила нас в Пулково. Я отметила, что бугаи отца мало чем отличаются от бодигардов Рады, разве что куда более хмурые, что ли?

Еще полтора часа дороги, и мы свернули в лес. Если бы я не знала, что нахожусь в Ленинградской области, легко бы спутала местность с Кедровым. Те же вековые сосны, подпирали небо, те же белые сугробы и искрящиеся в лучах света фонарей снежинки.

Зима снаружи. Зима внутри…

Глава 45

Самый натуральный «Лимузин» зарулил на территорию поместья, и я едва не рассмеялась.

— А всем оборотням нравится скандинавский стиль? — спросила, отвернувшись от окна и невинно хлопая глазами.

Мне никто не ответил.

Суровые мужики, которых прислал за мной отец, совершенно со мной не разговаривали. Разве что бритый, который сидел напротив, неожиданно одарил сочувствующим взглядом.

— Вам со мной говорить запретили да? Ну что ж, хорошие песики...

У одного из громил дернулась щека, и я усмехнулась. И нет, мне не было стыдно. Я их всех сейчас ненавидела!

Стоило выйти из машины, как на крыльцо выскочила мама без верхней одежды. Она куталась в какую-то шаль, но обронила ее, когда бегом ринулась мне навстречу. Позабыв все обиды, я распахнула объятья.

— Мама… Мамочка… — шептала, прижимаясь к самому родному человеку в мире.

— Кхм! Прошу прощения, госпожа Илона, но Веру требует к себе мистер Бергман, — тактично сообщил один из оборотней и молча кивнул бритому.

— Мистер?!