Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

— Сменила имидж, — заявила я и шмыгнула носом. — Не нравится, да?

Конечно же не нравится. Мне и самой не нравится совсем! Из глаз ручьем покатились горькие слезы.

— Ну ты чего? Не стану врать, раньше было лучше, но я тебя люблю не за волосы, милая. Так что можешь хоть налысо побриться, хоть татуху на затылке набить, если захочется. Я как-нибудь переживу.

В моем воображении мы с бритым стояли рядком и удивленно косились друг на друга, сверкая лысым черепушками. Мне стало смешно.

— Наконец-то ты улыбаешься! — Яр тоже улыбнулся, но вышло невесело. — Держись, маленькая. Не рискуй понапрасну, изображай покорную дочь и жди, я приду за тобой.

— Ты что-то придумал?

— Вроде того, — Ярослав подмигнул и делано широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. — Я обязательно приду, но мне нужно подготовиться. Не теряй присутствия духа и не ввязывайся в конфликты. Эрик может потерять контроль и натворить непоправимое. Такое уже бывало и в последнее время чаще, чем обычно.

— Откуда ты знаешь?

— В его стае слишком много тех, кто недоволен альфой.

— Яр, спасибо тебе. Я думала… Думала ты меня никогда не простишь.

— Дурочка! Я виню только себя за то, что не смог все это предотвратить. Слишком много времени у нас отняли танцы с Советом.

— Яр, я подставила Раду. Вынудила ее мне помочь… Не ругайте ее, пожалуйста!

— Отец был весьма недоволен, это правда. Вот только ругать сестру бесполезно. Все равно она не услышит…

Ярослав посмурнел, а у меня сердце тревожно сжалось.

— Что с Радой? Яр, не молчи!

— Мелкая перенапряглась, прикрывая тебя. Когда мама ее нашла в салоне, она изрекла предсказание, а потом впала в состояние, сродни коме. С тех пор мама сама не своя, а отец рвет и мечет. Мы с ним очень сильно поссорились. Не хотел тебе говорить, но…

Ярослав тяжело вздохнул. А мне стало дурно, и захотелось сквозь землю провалиться от чувства вины.

— Боже! Зря я приехала в Кедровое. Если бы я только знала сколько бед вам принесу, осталась бы в Москве. Все равно итог один…

— Перестань! Все идет так, как должно. И Рада в таком состоянии не только из-за тебя, но и из-за своего дара. Она — Оракул. Такие вещи отнимают колоссально много сил. Но не исключаю, что одно спровоцировало другое.

Мне хотелось спросить, что за предсказание изрекла Рада, но было неловко. Может, это меня не касается.

— Яр, что ты планируешь де…

Договорить я не успела, потому что у меня из рук вырвали смартфон.

Глава 46

Испугавшись, я уставилась на незнакомую брюнетку лет тридцати на вид. Жилистую, высокую и довольно плечистую, что подчеркивала черная обтягивающая майка. Я не на миг не засомневалась, что она тоже оборотень. Кажется, я научилась их определять.

— Инга, — представилась первой незнакомка.

— Вера. Я не слышала, как вы вошли.

Я покосилась на свой мобильный, и брюнетка сунула его в карман обтягивающих штанов.

— Мне придется доложить об этом альфе, — заявила она.

Я покорно кивнула, подозревая, что сейчас у меня отнимут и бутерброды тоже.

Инга тем временем деловито вытряхнула на кровать содержимое сумки, с которым я и сама впервые познакомилась. Отложила в сторону нож, зажигалку, монтажные стяжки, расческу и дезодорант знакомой уже марки. При этом она так ухмыльнулась, что мне показалось, она в курсе истории с моим побегом.

— Это я тоже забираю.

Мне остались всякие ватные диски, ежедневки, теплые носки, упаковка носовых платков, зубная щетка и влажные салфетки. Какой Бард все-таки заботливый подумала я, а вслух поинтересовалась:

— Ничего такого, что я смогла бы поджечь?

— Вроде того.

Волчица усмехнулась и, коротко оглянувшись на дверь, сказала понизив голос:

— Доедай. Я заберу улики.

Я удивленно на нее уставилась.

— Ты мне помогаешь?

Слово «тоже» буквально проглотила, едва не выдав бритого.

— Наш альфа бывает излишне строг к домочадцам, и каждый может оказаться в подобной ситуации.

Я кивнула и принялась торопливо жевать. Удивительно, но после разговора с Ярославом, у меня вместе с надеждой проснулся аппетит. Миссию я выполнила и даже поговорила с Яром куда дольше, чем надеялась, хоть и не рассчитывала на такую роскошь. Теперь оставалось только ждать.

— Ешь второй. Альфа не станет тебя кормить, уж поверь. Ты сильно его задела. Весь дом теперь это обсуждает. Зря ты так…

— Кофмар! — пробормотала я с набитым ртом.

— На самом деле тебе еще повезло. Ты здесь, а могла бы сидеть в холодном подвале, или того хуже.

— Куда хуже то?

— К примеру, тебя могли выпороть.

— Серьезно?! — Я чуть не подавилась от такого заявления.

Волчица кивнула и, повернувшись спиной, задрала майку. Увидев ее исполосованную шрамами спину, я отложила бутерброд в контейнер.

— Ч-что это? — спросила севшим голосом.

— Плеть с серебряными наконечниками. От нее шрамы остаются даже у таких, как мы.

По спине пробежал холодок. Да кто вообще способен на такие зверства?

— Средневековье… — пробормотала я, ощущая, как снова теряю почву под ногами.

Яр прав, не стоит нарываться. Что-то мне не хочется заполучить такое же украшение…

— Хуже! Так что лучше не зли его больше, ладно? Наш альфа никогда не отличался добрым нравом, но в последнее время словно сам не свой, — повторила она слова Ярослава. — Если не тебя накажет, достанется кому-то еще.

Вдруг волчица напряглась и мотнула головой, словно принюхиваясь.

— Отдай! — резко изменившимся голосом, прикрикнула она. — Приказано тебя не кормить!

Я поперхнулась, не понимая, что заставило ее так быстро переобуться. Ответ не заставил себя долго ждать, дверь распахнулась, и в комнату вошел отец.

Снова этот брезгливый, ненавидящий взгляд, высокомерно вскинутый подбородок и поза уверенного в себе, сильного человека. Точнее, оборотня.

Я сидела на кровати, боясь шелохнуться, а он возвышался надо мной — огромный и всесильный. Готовый распоряжаться моей судьбой. Сейчас я особенно остро ощутила, насколько слаба и беспомощна перед Эриком Бергманом.

— Я дал невнятные распоряжения? — перевел он леденящий душу взгляд на волчицу

Инга уткнулась взглядом в пол и заметно втянула голову в плечи:

— Простите, альфа, я только вошла… Вот, конфисковала.

Волчица продемонстрировала альфе сумку, в которую забросила телефон. Но о том, что я